Повести и рассказы от разных людей

Он где-то, когда-то и чему-то учился. Возможно, из него бы мог получиться рядовой инженеришка, но во времена Андропова его дёрнуло податься в ментовку, где он стал, не без отцовской протекции – заместителем Секретаря Комсомола ГУВД Ленинграда и области. Должность была освобожденной и давала возможность путешествовать не только по бескрайним просторам СССР, но и городам и весям всего социалистического лагеря. Причем, заметьте, за госсчет! А если и не за госсчёт, то за такие копейки, о которых даже не стоит и говорить.

Мне почему-то кажется, что о его комсомольском прошлом ещё будет что рассказать, но сейчас я хочу настроить читателя на то, что мне посоветовал приятель после того, как он вернулся с сорокавосьмилетней девушкой из трёхдневного отдыха в одной эстонской деревни.

Я долго зрел по пути к новому для себя виду творчества. И наконец-то созрел. И мой первый рассказ будет посвящен одному академику, которого я случайно встретил в Финляндии, где он гулял со своей внучкой, бегавшей за стаей голубей, клевавших хлебные крошки от русских туристов.

Все герои моих рассказов связаны между собой лишь через меня, т. е. опосредованно. И ещё, время, которое буду описывать – это закат брежневской эпохи и период горбачёвской перестройки, но, возможно, будут и сценки из сегодняшних реалий.

Капитализма ещё не было в СССР, но его гнилостный запах разложения всё набирал и набирал свою силу. До развала СССР оставались считанные годы, но об этом в те времена ещё никто не знал.

Зачет по черчению

Витя Захаров был обычным русским юношей, поступившим без всякого блата на кафедру «Колёсно-гусеничные машины» Энергомашиностроительного факультета Ленинградского политехнического института имени М.

 И. Калинина. Институт был и престижным, и сложным, и, что самое главное – находился в шести троллейбусных остановках езды от дома. Большого конкурса на ЭнМФ не было, т. к. большая часть выпускников распределялась мастерами и инженерами на предприятия огромной страны, да и по слухам учиться там было крайне тяжело. Все зачеты и экзамены студенты сдавали стоя у доски, где списать было крайне сложно. А раз так, то вероятность двойки была очень высока. Сама по себе двойка – это нормальная студенческая история. Даже две двойки – это ещё не трагедия, а лишь потеря на полгода стипендии, это – головная боль с пересдачей, это – отсутствие каникул и это – ещё дополнительный напряг к тем ужасам и кошмарам, с которыми вообще сопряжена учёба студента.