Судьба педераста или непридуманные истории из жизни…

А запахи? Все кастрюли с горячей картошкой издавали такой чудесный аромат, что хотелось просто скупить всю жратву, как говорится, всем гуртом[11 - Гурт – в сельском хозяйстве, то же, что и бурт – хранилище, куча овощей или зерна, укрытая соломой и тому подобное для их хранения. В данном контексте – всё и сразу.].

Лобов протянул бабульке новенький червонец, рассчитывая на огурчики, картошечку и 4 пирожка с капустой. Всего на один рубль. Сдачи у женщины не было и Николай Михайлович забрал свой червонец вместе с «товаром» и сказал, что сейчас сбегает и принесет рубль, без сдачи.

Он вернулся в купе, положил всё на стол и как бы виновато спросил у сильно пьяных Клизмина и Телегина рубль.

– Ты что, рубля не держишь? – пьяным голосом спросил Александр Владимирович. – На, вот, возьми, – и он протянул из тренировочных штанов мятую пятерку.

– Коля, возьми и с меня, пожалуйста, – попросил совсем уже окосевший от пьянства Сан Саныч, и протянул Лобову трёшку.

– Вот спасибо, выручили, – обрадовался Николай Михайлович и пошел сквозь вагон, по забитому пассажирами корридору, к бабульке, которая его поджидала у ступенек входа в вагон.

Когда Лобов почти дошел до бабули, поезд вдруг тихо тронулся. Макеев с семечками и яблоками рванул к ступенькам своего вагона. Виктор несколько бестактно отслонил (да не отслонил, а скажем честно – оттолкнул) бабулю в сторону и ловко вскочил на подножку. Бабуля удержалась на ногах. Затем она засеменила за поездом, лихо поспевая за вагоном, который и не думал, казалось, сильно разгоняться, но по-тихоньку набирал ход.

Лобов стоял у выхода и всем видом показывал женщине, что он здесь и никуда не уходит. Более того, он зачем-то начал шарить по карманам своих спортивных штанов, повторяя всё время слово «сейчас». Когда поезд набрал скорость между быстрым шагом и легкой бабкиной трусцой, Николай Михайлович высунулся на полкорпуса из вагона, протягивая в правой руке трёшку и громко вымолвил:

– У меня только три рубля.

У Вас будет сдача 2 рубля? – Лобов говорил громко и отчетливо. Лицо его было спокойно, без тени смущения или неловкости.

– Будет, будет, – и бабуля остановилась, чтобы достать два рубля сдачи. За какие-то доли секунды, а может быть и несколько секунд, расстояние между ними увеличилось с двух метров до 15, и догнать убегавший на юг поезд пожилой женщине уже не представлялось возможным.