Жизнь удалась

Вообще-то я хожу по квартирам, по разным там конторам, организациям… и делаю свою работу. Уж, извините великодушно, но сантехника сегодня есть везде. А раз есть сантехника, то кто-то же должен её обслуживать, так как в мире нет ничего вечного и техника, на то она и техника, всё время ломается. Я починю, а она возьми, да и сломайся… У одних «юзеров» сантехника служит долго, у других – мало.

Обычно в самом начале я использую слово введение, которое по смыслу схоже с пропедевтикой, но здесь – случай особый, т.

 к. главный герой постоянно использует введение лишь в качестве важного действия, процесса с женщинами. Т. е. введение у него касается лишь только его члена и в другом контексте это благородное, ёмкое слово, увы, не используется.

А теперь – самое главное. Изначально данное произведение шло под рабочим названием «Аферист-ловелас», но после первых набросок текста, сюжетная линия пошла несколько по другому пути и название пришлось поменять. Изменений названия было несколько. Самое трудное – попасть в десятку.

Обычно точные названия включают в себя либо пошлость, либо откровенную матерщину. Длинные названия – это не только плохой вкус, но ещё и свидетельство демагогии и скудости ума. Нынешний вариант, как мне кажется, более удачный, но если честно, вопрос с названием остался до конца не решённым.

Ни Ф. М. Достоевский, ни Л. Н. Толстой не были до конца уверены в правильности выбора названий своих произведений. И связано это прежде всего с тем, что любое название автор даёт исходя из своего внутреннего состояния, мироощущения, восприятия реальности, в которой он здесь и сейчас пребывает.

Немного о жанре произведения. Все, абсолютно все, кто читал или бегло пролистывал сей литературный опус с уверенностью заявляли о том, что это самый что ни на есть роман. Плохой ли, хороший ли, но роман. И лишь мой сосед по подъезду мне сказал, что читать он ничего не будет и что у него итак нет времени на всякую хрень. Более того, повесть это или роман – ему по барабану.

Резюмирую.

Может быть мне стоит стать родоначальником нового, революционного литературного направления, жанра – повесть-хрень или роман-хрень? Но тогда надо будет чётко ответить на самый важный, главный вопрос – а чем отличается повесть-хрень от хреновой повести, например?

Наверное, всё-таки, последний вопрос останется за рамками дискуссии и если даже я и смогу когда-либо сформулировать своё видение по этому вопросу, то, скорее всего, это случится несколько позже.