Телефон. Звонки из прошлого

Чудная Красная Россия своей увлеченностью чужими взглядами, не родившими у себя на родине такого движения народных масс, как это было на нашей Родине.

Любовь русских людей к марксизму не поддается рациональному истолкованию.

Так же, как и ненависть к России со стороны его основоположников. В принципе, эту людоедскую фразу против России можно легко приписать основоположнику Третьего рейха, хотя Маркс и Энгельс жили в период Второго рейха.

Критикуя агрессивность ходов Наполеона, Карл Маркс ни словом не обмолвился в плане негатива против французского народа.

А вот громя царское самодержавие, он грязно почему-то отозвался о народе российском. Неудивительно, Маркс и Энгельс, как революционеры, рассматривали роль России в Европе того времени, как страны с жандармскими функциями. После победы над Наполеоном Российская империя была вдохновительницей Священного Союза, направленного на борьбу со всеми либеральными движениями и демократическими революциями в Европе. Но, с другой стороны, первым вождям мирового пролетариата приписывают иногда резкие русофобские цитаты. Как правило, источники этих изречений отсутствуют.

В 1852 году покровитель своего учителя Карла Маркса богатый молодой фабрикант Фридрих Энгельс написал книгу «Революция и контрреволюция в Германии». Она была посвящена недавно прокатившимся по Центральной Европе революционным событиям 1848–1849 годов. Это было вовсе не хронологическое их описание, а попытка социологического и политического анализа.

В этой работе Энгельс предстает перед нами как ярый немецкий националист, движимый ненавистью к славянам. По его словам, именно славяне, прежде всего чехи и хорваты, помешали революции в Австро-Венгрии, способствовали ее подавлению. Энгельс вовсю изощряется, чтобы представить эти славянские народы неполноценными, не имеющие права на существование в цивилизованном мире.

Он бредит завоевательным походом прусской военщины на восток, против России, геноцидом русского народа и других славянских народов за исключением поляков.

Вот что он писал:

«Ненависть к русским была и продолжает еще быть у немцев их первой революционной страстью со временем революции. К этому прибавилась ненависть к чехам и хорватам. И только при помощи самого решительного терроризма против этих славянских народов можем мы совместно с поляками и мадьярами оградить революцию от опасности.