Всему свое время

– Больной, наверное, – обсуждали его наряд заключенные, – или может сам преступник? гляди, шарф на подбородок напялил, да еще темные очки нацепил.

Инспектор осмотрел дыру, возле которой уже стоял часовой с винтовкой и отправился к конторке. У каторжан был сейчас законный получасовой перерыв. Оболенцев некоторое время пристально вглядывался в эту нелепую фигуру, затем зашептал на ухо поручику.

– Владимир, умоляю тебя, устрой какой-нибудь фейерверк минут через пять-десять. Если получится – век обязан буду.

– А что я могу устроить? Сережа, я не совсем тебя понимаю, объясни подробней, – поинтересовался тот.

– Ну, драку какую-нибудь спровоцируй или пожар, или еще что-то. Придумай сам, ты ведь сообразительный. Давай, я на тебя надеюсь.

После этого ротмистр поднялся и направился наперерез следователю.

– Прошу простить меня, уважаемый господин! Я хочу дать показания насчет вчерашнего. – Оболенцев вытянулся перед чиновником по стойке смирно. – Нет, только не в конторе, они не дадут мне рассказать вам правду.

Давайте лучше пройдем в нашу гостиницу. – Он взял инспектора почтительно под руку, и они направились к бараку.

Пять минут, это ведь очень мало, подумал Макаров, отправляясь к туалету, стоящему в самом углу лагеря. Интересно, что это задумал мой новый друг? Навстречу ему шел усатый легионер, поручик остановил его вопросом: не может ли тот дать ему коробок спичек? Получив спички, зашел за склад, в котором хранились мешки и прочее мелкое имущество. Вокруг полно сухой травы, срубленной позавчера заключенными во время очередного приведения в порядок лагерной территории.

Она была сложена в маленькие кучки, ожидая, когда ее, уже подсохшую, снесут в одну большую и сожгут. Пожар будет в самый раз, и проще, чем драка и заметнее. Когда он вышел из туалета, трава полыхала во всю, но, поскольку она была совершенно сухая, дыма не было видно. Ничего, сейчас огонь доберется до склада, нужно быстрей уматывать отсюда, как можно дальше. Макарову увидел, что в это время из-за барака показался приезжий, он подошел к часовому и отдал какое-то распоряжение. Часовой положил винтовку на землю и принялся скручивать концы разрезанной проволоки. Макаров уже сидел среди остальных заключенных, когда из караульного помещения вышел сержант; сейчас он подаст сигнал приступить к работе. Но, вместо этого, он сделал круглые глаза и заорал неистово.

– По-ожа-а-ар! – И бросился к складу, и все дружно устремились вслед за ним.