Бункер

Я помню, как первый раз взглянула в телескоп и увидела созвездие, которое никогда не видела на небе своими глазами ни до, ни после. С каким-то ужасом я осознала, что вот он – бескрайний космос и даже то грандиозное небо, что я вижу каждую ночь, всего лишь часть этого мира.

И в то же время мы были острием науки, нас готовили лучшие учителя. Мы изучали все, начиная с небесной механики и социологии и заканчивая гончарным искусством и разделкой животных. Мы не были воителями. Мы должны были стать Правителями на Орбите и вернуть планету в эпоху изобилия и мира.

Мы были надеждой и шансом на спасение этой планеты после Конфликта. Но как сказано в одной книге: "Если не умеешь рычать, то не найдешь свою стаю". И мы готовы были рычать, убивать или умирать. По крайней мере мы не задумывались, что это значит.

Мы были спасением от безумия, лекарством от иррациональности. Мы мечтали о том, что разум победит дикость, жизнь – смерть, добро – зло. И вот, теперь, мы на поверхности, шаттл разбит и, если верить услышанному, большая часть спутников попросту похищена с орбиты.

Мы жили, учились и мечтали в Центре – в одной из оставшихся нетронутыми обителей жизни. На самом деле другой такого места мы не знали, поэтому многие считали ее де-факто единственной. Обитель – звучит гордо, но на самом деле – это небольшая научная база с крохотной обсерваторией, затерянная высоко в горах. Она была рассчитана содержать не больше пятнадцати человек, но позже к ней пристроили небольшой флигель с казармой, где могли размещаться туристы и ученые, ценящие возможность провести время высоко в горах, вдали от шумных и ярких городов и увидеть созвездия дальнего космоса старинным способом: собственными глазами через оптический телескоп.

Сейчас, нас тут порядка пятидесяти человек и это предел для нашей Обители. То есть было пятьдесят.

Мы живем скромно, но, когда я думаю о грандиозных кладбищах из спекшегося бетона, стекла и гравия на месте бывших городов, жизнь в Обители кажется немыслимо огромным даром.

У нас есть небольшой транспортный флаер и, однажды, нас, детей взяли на борт, чтобы показать останки ближайшего мегаполиса прошлого. Еще на подлете к городу, я увидела простирающееся подо мной поле из неровной антрацитовой земли, усеянное обломками зданий. И ни капли растительности. Там не было ничего кроме смерти. Но даже смерть была какой-то просроченной, пустой. Мы лишь вскользь задели пустошь на месте мегаполиса и развернулись, чтобы вернуться в Центр.