Повседневная жизнь советских писателей от оттепели до перестройки

Когда Александра Исаевича лишили родины, выдворив его 13 февраля 1974 года «за пределы Советского Союза», как сообщил всему миру ТАСС, звонок жене он совершил именно из дома Бёлля в Кёльне ночью 14 февраля. Об этом вспоминала в интервью супруга писателя

. Так «Генрих Викторович» приютил Александра Исаевича

.

А чем, кстати, закончилась охота на писателей? В том-то и дело, что она перешла в новую, более агрессивную фазу. 3 февраля 1974 года драматург Александр Гладков отметил в дневнике:

«Юра Трифонов “вернулся”.

На него была настоящая охота, организованная Чаковским, чтобы заставить его высказаться о Солженицыне. Но он улизнул. Звонки, звонки. Не беру трубку. “Г. А.” [Голос Америки] сообщает о заявлении Солженицына, что в прошлую ночь ему звонили из органов и прямо угрожали»

. Сам Александр Гладков был с органами знаком не понаслышке, после войны его незаконно арестовали (по доносу), отправив в ГУЛАГ. Наиболее известна его пьеса «Давным-давно», экранизированная Эльдаром Рязановым в 1962 году под названием «Гусарская баллада».

С начала 1974 года в советских средствах массовой информации началась всесоюзная кампания по травле Александра Солженицына, целью которой было даже не открыть советским людям глаза на автора «Архипелага ГУЛаг» (благодаря «рекламе» Агитпропа писателя и так знали как облупленного), а повязать общей ответственностью как можно больше людей. Так делал когда-то Сталин, пуская по кругу протокол заседания политбюро со списками приговоренных к расстрелу.

И все расписывались, руководствуясь естественным инстинктом самосохранения. Не подпишешь – можешь сам угодить в следующий расстрельный список.

Никого не забыли – с «гневом и возмущением» Солженицына осуждали доярки и сталевары, ткачихи и горняки, академики и режиссеры, артисты и художники. Но где же они взяли «Архипелаг ГУЛаг», после прочтения которого их сердца «переполнились»? В магазине, что ли, купили? «Я Солженицына не читал, но осуждаю…» – формула очень удобная.

«Литературная газета», ведомая Героем Социалистического Труда Александром Чаковским, выступила громко и «с душой», отметившись запоминающимися серийными публикациями «Отпор литературному власовцу» и «Конец литературного власовца». Под этими заголовками публиковались отклики «писательской общественности», из которых можно было бы составить отдельный сборник, читать который никому не посоветую, – столько в нем злобы и ненависти.