Без дна. Том 1

Истины ради, «труба» всё-таки не его, а казённая: выдаётся под расписку, и он вправе пользоваться ею только в рабочее время; на выходные и праздники завозит и оставляет в конторе. Да, хозяин у Аркадия классический эксплуататор-держиморда: жмот и крохобор, но в расчётах честен – качество довольно редкое у современных держиморд. Это единственная причина, отчего он пока не уходит от этого хозяина. «Аркаш, выручай». – «В чём проблема?» – «Ещё один заказик срочный свалился…» – «Нет, не могу. Сегодня короткий день.

Мы же…» – «Погоди, не спеши, он пустяковый. Там надо только дымоход прочистить. Они там, вишь, к Новому году решили камин разжечь – уже сто лет пальцем к нему никто не прикасался – ну и, видать, попёрло. Как друга прошу! Заказчик-то уж больно видный, обижать не хочется. Родная сестра нашего Генерального Могильщика». Генеральным Могильщиком в городе обзывали их избранного пару лет назад губернатора, а хозяин, если ему чего-то надо, обязательно того добьётся – и подластится, и польстит, и бочку арестантов наобещает. Словом, Аркадий в конце концов сдался: «Адрес!» Улица Аркадия Гайдара, дом двенадцать. «Где эта улица, где этот дом…» Аркадий сразу догадался, о каком здании идёт речь. Скромненький такой, двухэтажный особнячок. В прошлом – городская детская библиотека имени понятно кого. А ещё раньше – резиденция какого-то богатого купчишки. Аркадий, ещё в невинном возрасте, был частым гостем читального зала этой библиотеки. Да, книголюбом он когда-то слыл – будьте-нате! А теперь, значит, этот домик-пряник оприходовала губернаторская сестрёнка. Будь Аркадий чисто пролетарского происхождения, в нём наверняка сейчас вскипел бы «разум возмущённый», но у него не «чистая», а куда более пёстрая подноготная, может, поэтому и разум в данном конкретном случае особо не возмущается.

«Ну и что тут у вас?» – это уже после того, как охрана разрешит Аркадию пройти в дом. «Идите за мной». Вертлявая бебеха. Под тридцать. В кружевном передничке. Надо понимать, прислуга.

Поднялись по широкой деревянной, покрытой богатым ковром лестнице. Как когда-то поднимался и не достигший на то время половой зрелости юный Аркаша. Тогда тоже был ковёр, но другой – дряхленький, с потёртостями. На первом этаже абонемент и гардероб. На втором – просторный читальный зал, буфет и туалет. Это в прошлом. Сейчас, конечно, после евроремонтов, тут не только ковёр, но многое, если не всё, по-другому. «Вот тут», – притормозила напротив камина.