Казино изнутри. Игорный бизнес Москвы. От расцвета до заката. 1991-2009

Тогда Мазист позвонил в колокольчик, который стоял на каждом столе и использовался для привлечения внимания официанток. Когда девушка подошла, он сказал:

– Неси штангенциркуль, мы будем его измерять!

Весь стол взорвался дружным смехом. Не успели еще успокоиться самые эмоциональные, как Мазист позвонил в колокольчик и, когда подошла еще раз та же официантка, спросил у Макса:

– А какой у тебя вес?

Тот назвал какую-то цифру, на что Мазист, обращаясь уже к официантке, сказал:

– Неси безмен, мы будем его взвешивать!

Дружный хохот пронесся уже по всему казино.

Те, кто переваривал первую шутку про штангенциркуль, не успев отсмеяться, захлебнулись новой волной смеха, те же, кто только начал прислушиваться к происходящему за тем столом, от неожиданности речевого поворота даже прослезились.

У Владимира была своя квалификация игровых столов: рулетку он называл «вольными упражнениями», покер – «обязательной программой», блек-джек не имел определенного названия, потому что Мазист крайне редко обнаруживал себя за столом для этой игры, а если и обнаруживал, то в основном в качестве зрителя.

Последовательность менялась «по мнению»: если «было мнение» начать с вольных упражнений, то заканчивалась игра на покере. И наоборот. Важным было «слышать мнение».

В тот день Мазист пришел днем и был единственным игроком в зале. Где-то через два часа подтянулся Перец и с порога спросил:

– Вова, как твои успехи?

Не отрывая глаз от карт, тот выдал серьезный ответ:

– Душу проигрываю!

Подойдя к столу и понаблюдав за происходящим, Перец задал второй вопрос:

– И сколько же стоит твоя душа?

И немедленно получил абсолютно «правдивый» ответ:

– Двести долларов!

Порой случалось, что кто-то из новых посетителей не всегда разделял хорошее настроение Мазиста и тогда, обменявшись с ним парой-тройкой острых фраз, перекочевывал в категорию персонажей, над которыми тот позволял себе подтрунивать.

Владимир не говорил ничего такого, что могло спровоцировать серьезную ссору, но своими фразами ставил в тупик оппонента.

Говоря о таком человеке в третьем лице, он часто подчеркивал для всех окружающих, что «вон тот скромный старикашечка (и показывал на человека рукой) позволил себе разговаривать со мной на равных. Наверное, я его слишком близко к себе подпустил…».

Редко находился кто-то, способный что-то достойное ответить…

Вечер пятницы получался интересным.