Вкус времени – I

Добившись невозможного, он почувствовал силу своих денег и вознамерился превратиться из выкреста Вейсберга в столбового дворянина Белогорова. Он подал прошение на «Высочайшее Имя» об изменении своей сомнительной фамилии. Но тут терпение «в верхах» лопнуло, и ему наотрез отказали.

Россия в это время переживала бурное развитие, и капитализм ломал древние устои. Дети старого Вейсберга уже чувствовали себя на равных со столбовыми. Столбовые скромно посиживали по своим теремам, а новые дворяне вояжировали по Европам.

Как и Франки, свое богатство они черпали из русских недр, а транжирили его по европейским базарам.

Но справедливости ради надо сказать, что все Вейсберги были добрыми и милыми людьми, с которыми у Щеголевых завязалась многолетняя дружба, проверенная испытаниями. Часто случалось, что в период диких репрессий и бедствий, семьи бескорыстно помогали друг другу, рискуя навлечь на себя еще большие кары.

Владислав знавал двух прямых потомков старого Вейсберга – Владимира Михайловича и Марию Михайловну, а так же вдову третьего Вейсберга – Наталью Сергеевну.

Владимир, так же как и Гуля, часто бывал заграницей, где проходил те же ступени познания света, что и Густав Густавович. Те же кабаки, те же бардаки на пляс Пигаль. «Красная мельница» одинаково жадно перемалывала деньги обоих. Только плати, а там наплевать кто ты – русский дворянин или еврейский ростовщик.

Владимир Михайлович, соревнуясь с Франком, тоже красочно описывал прекрасное Монтекарло, казино, рулетку, шмен-де-фер и волшебный рассвет над лазурным морем после бессонной ночи за зеленым сукном.

С его слов можно было хорошо представить себе завсегдатаев казино – джентльменов с беспокойными глазами и «беспроигрышными» системами игры, старух, трясущимися руками делающих ставки, крупье, невозмутимо опускающих золотые чаевые в жилетные карманы с кратким «мерси».

Иногда рулетку «перекашивало» и ее шарик оказывал предпочтение каким-то цифрам. Тот, кто подмечал перекос раньше других, делал себе состояние.

Казино не шло на скандал и не опротестовывало выигрыш. Ведь оно при любых обстоятельствах имело доход – игорному дому отчислялся определенный процент с любого выигрыша, правого и неправого. В чрезвычайных случаях крупье прекращал игру на дефектном столе, и игра продолжалась на запасном.

Болельщики, толпившиеся вокруг столов, горящими глазами следили за грудами фишек, кочующих по столу. Фишки потом обменивались на любую валюту.