Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том I

Во всем теле было ощущение необыкновенной легкости, мне казалось, что достаточно слабого толчка, чтобы я взлетел в воздух, словно воздушный шар. Бросив взгляд на руки, я увидел, что они стали полупрозрачными. Я понял, что мой первый опыт удался – в образе бесплотного духа я перенесся в далекое прошлое.

Местность вокруг изменилась. Поляна расширилась, лес отступил, вокруг виднелись возделанные поля. Сейчас, впрочем, они были вытоптаны и разорены. Прямо передо мной догорала небольшая деревушка, среди развалин которой лежали трупы.

На окраине деревушке стоял дольмен – на этот раз с целыми стенками и крышкой, из чего я заключил, что и впрямь попал в глубокое прошлое.

Возле дольмена сгрудилась кучка мужчин и женщин, за юбки которых цеплялись плачущие дети. В них я без труда признал черкесов. А рядом на невысоких конях гарцевали надменные победители – коренастые смуглые всадники с узкими, словно щелочки, глазами.

Я понял, что я вижу набег татарской орды – может, крымских татар или Золотой Орды или даже более ранних времен – когда империя созданная Чингиз-ханом еще не была развалена его недостойными потомками.

Неожиданно я увидел, как светившиеся жестокой радостью лица кочевников вдруг изменились. Всадники потянули удила коней, заставляя их почтительно расступаться перед кем-то, ехавшим на могучем черном жеребце. Я впился глазами в лицо этого человека, в надежде угадать, кто из великих завоевателей предстал передо мной.

Предводитель орды был в доспехах и островерхом шлеме. Талию стягивал пояс, на котором был очень простой символ – три черных кружка, соединенных в форме треугольника.

Я знал, что означает этот символ, и чуть не задохнулся от восторга – герб Тамерлана, всемогущего эмира Самарканда. Сейчас Железный Хромец смотрел на пленников, с трепетом ожидавших своей участи. Во взгляде Тимура не было ни гнева, ни сострадания, ни даже презрения – он смотрел на адыгов, как на пустое место. Взгляд человека привыкшего, не моргнув глазом отправлять на смерть тысячи людей и тут же забывать о них.

Тамерлан, не глядя, протянул руку, в которую один из приближенных угодливо вложил кривую саблю, с рукоятью украшенной золотом и драгоценными камнями. Завоеватель задумчиво провел пальцем, проверяя остроту лезвия и вдруг, почти без замаха, опустил клинок на шею ближайшего адыга. Отрубленная голова, разбрызгивая кровь, покатилась по земле и остановилась у подножия дольмена.

Эмир тронул поводья и, больше не глядя на пленных, стал съезжать с горы.