Два романа: Прощай и будь любима. Маргарита: утраты и обретения

Немного и к человеку тоже заползает. Вот скажи: почему я ненавижу свою супружницу? Ненавижу по-страшному! И ничего поделать с собой не могу. Значит, Витек, я тоже сволочь? Да и дочь свою не терплю!

Что-то в словах Волкова напоминало Виктору спутника из Вышнего Волочка с его «Человек Богу не удался». Он заикнулся про то, и Кощей сразу подхватил:

– Именно! Человек не удался Богу! И ничего с этим поделать нельзя.

– Не согласен! Я думаю, что Бог дает свободу выбора, да человек по слабости своей не умеет ею пользоваться.

– Свобода! А если старость – какая может быть свобода?

У калитки появилась почтальонша:

– Телеграмма!

От Оксаны! Взглянув на часы, Виктор понял, что пора идти на станцию, встречать ее. Волков проводил его мрачным взглядом.

Удаляясь, Райнер заметил, как в конце улицы показалась Трофимовна с дочерью. Почему-то подумал, что сейчас начнется скандал, – следов посещения цыганки довольно.

…Чем ближе к станции, тем более усиливался ветер.

Виктору показалось, что кто-то идет следом.

Тук, тук, тук… Он прибавил шагу – тот тоже пошел быстрее.

Шаги были громкие, гулким эхом отдавались в ночи, будто ударяя по голове.

Оглянулся – увидел странную кособокую фигуру.

Свернул за угол – тот за ним.

Виктор презирал себя и в то же время ничего не мог поделать: страх прилип к спине. Он представлялся богатому воображению Виктора в виде азиатского варана.

Вон уж площадь, там вокзал. Он прибавил шаг, почти побежал, скорее, в дверь! Дернул ее, но она не поддалась, еще! Напрасно.

А кособокий стоял уже за спиной. Превозмогая себя, в отчаянии стукнул в дверь – и услыхал позади спокойный голос: «Дверь в другую сторону открывается».

Долго ждать не пришлось. Со свистом приблизился поезд, затормозил – и как раз напротив Виктора из вагона выпрыгнула Оксана. Голубые арийские глаза его загорелись. Он бросился к ней, а она что-то быстро-быстро говорила.

– Ой, у меня такие события! В Москве были дела-делишки, теперь еду к себе, а потом… потом в Среднюю Азию!

– Как, зачем?

– Я же писала тебе: на практику!

Она болтала без умолку:

– Представляешь, ехала сейчас без билета.

Что с бедной студентки взять? Прикинулась дурочкой, маникюрщицей, а сосед попался богатенький, самоуверенный, из ловеласов. «Ты хоть семь классов кончила?» – спрашивает. А я: «Нет». – «Так ты совсем темная? А ты пессимистка или оптимистка?» – «А я, – говорю, – не знаю таких слов».