Два романа: Прощай и будь любима. Маргарита: утраты и обретения

Когда появлялись Милан с Галей, Саша, она извлекала из шкафов диковинные платья, французские шляпки и шали, платки с загадочными рисунками начала века. Молодые люди заставляли ее ярче, сильнее чувствовать, жить. Да и у них, как писали в прошлом веке, «глаз не огорчался» при виде сей Клеопатры.

Только в последнее время (был уже 1956 год) что-то не заладилось: ни комплиментов от молодых людей, ни ухаживаний. Милан с Йозефом пришли в гости и завели политический разговор, хуже того – уединились.

– Ты кому присягал, Ежи? – спрашивал Милан.

 – Имре Надю или Ракоши?

– Ракоши делал насильственную индустриализацию, против него были выступления… ты слышал последние слухи? Будто Имре Надь – агент КГБ?

– Это происки западного империализма! – горячился Милан. – Что говорил Черчилль? «Пускай орел позволит петь малым птичкам – не надо обращать внимание на их песни».

– Какие птички? Венгры – не птички.

Наконец Йозеф (ах, какое у него волевое жесткое лицо) поднял бокал:

– Выпьем? Скоро нам придется расстаться.

Вероника Георгиевна встрепенулась, взяла веер, вздохнула.

– Что такое? Куда? – надула губки Ляля.

Беспечная и легкомысленная, она меньше всех понимала что-либо в происходившем. Сделав обиженную гримасу, повернулась боком к Ежи. Натянула на голову кепочку-шляпку и в профиль стала похожа на клоуна: вздернутый носик, оттопыренная губка, подбородок вверх, да еще эта кепочка-козырек… И тут из ее глаз брызнули слезы, она повисла на его руке.

Впрочем, при этом аккуратно поправила шляпку, боясь испортить экзотические перья.

Йозеф покинул Москву не через неделю-две, а на другой же день.

…Неожиданно Левашовым позвонил Саша Ромадин:

– Я уезжаю в командировку.

– Куда? Зачем?

Он помолчал и повторил: «В командировку».

Когда он ушел, Тина сказала Филе:

– Может быть, он едет в Венгрию?

Тот возмутился:

– Откуда ты взяла? Как это может быть?

А потом было прощание. Саша смотрел сухими, горячими глазами.

Дома была мать, тут – Филя, они не могли остаться наедине. Говорили о чем-то незначительном. Он зажигал одну папиросу за другой. Потом попросил брата с сестрой не оставлять его мать, навещать:

– Заходите к ней, поспрашивайте кое о чем, например о детстве, детском доме, воспитателях… Она памятливая, хорошая рассказчица. А в остальном – твердокаменная коммунистка. А ты, моя Тиночка, должна писать, если будет скучно… рассказы, повести.