Прощай и будь любима

Древнегреческие гекзаметры звучали у него торжественно и высокопарно:

Никто никогда не узнает, что боги готовят смертным,

Никто никогда не узнает, откуда приходит горе…

Эрос пронзает сердце…

Но доброты не ценит надменная Медея…

В аудитории шумно. Но два человека – профессор и Филя – не замечают шума: они поглощены Древней Грецией. Филипп представлял себе жестокую Медею, умертвившую своих сыновей, и сердце его пылало негодованием. Впрочем, по лицу его никто бы об этом не догадался, под толстыми очками не заметил бы повлажневших глаз.

Мысль его от Медеи перенеслась к матери, и он повторял: «Никто никогда не узнает того, что тогда увидел…» А увидел он свою мать однажды в объятьях чужого мужчины. Филя сидел за шкафом, а они целовались. Нередко вечерами мать надевала свое знаменитое, японского шелка, лиловое платье, желтую шляпу с пером, говорила про какой-нибудь концерт – и уходила. Медея! Филя мрачно сопел носом.

Лекция закончилась к обеду, и Филя сразу побежал домой.

Он рассчитывал сегодня еще попасть в академию – туда теперь ходила его сестра, да и Сашка звал на вечер, – приближалось 7 ноября. Но Филю гораздо больше привлекало то, что по телевизору в тот день должны показать греческую трагедию: приехала греческая актриса.

Осторожно, своим ключом открыв дверь, – только бы не услыхала мать! – неслышно вымыл руки, пробрался на кухню и, аккуратно положив очки на фланелевую тряпочку, принялся есть. Тихо отобедал, вычистил зубы, и тут – ах ты! – вышла из своей комнаты Вероника Георгиевна.

– Ты пришел? – раздался томный голос. – Что же не являешься?

– Почему я должен являться?

– Ну ладно… Как дела в институте?

– Ничего, как обычно, – буркнул он.

– Что проходите по литературе?

– Начали Еврипида. Читает профессор Мамонтов.

– Кто? Ма-амонтов? – протянула она.

– Я же сказал – Мамонтов!

– Что ты кричишь?.. Мамонтов. О-о! Когда-то он работал в нашем институте и всегда находил повод заглянуть в мою комнату, можно сказать, был моим поклонником.

– Послушать тебя, так все были твоими поклонниками.

– Не все, но многие.

– Я пошел.

– Что значит «пошел»? Мне надо, чтобы ты вынес мусор, снял штору.

– Не могу, – Филя уже надевал куртку.

– Безобразие!

– Могу я делать, что хочу?

– Грубиян! – махнула рукой мадам и, вздохнув, царственной походкой отправилась к себе.

Филя спешил в клуб к телевизору.