Через тернии к звёздам

Они ответили, что нет необходимости, потому что победителем в любом случае буду я. У нас в классе был мальчик Дима, который мне нравился, но он все время проявлял внимание к Кате, хотя, как потом выяснилось, нравилась ему я, но подойти ко мне ему было страшно. Мы писали друг другу записки на уроках и страдали всякой подобной чепухой. Дима как-то написал мне трогательное письмо. Моя мама нашла его и прочитала. Я была на нее очень зла за это и запретила ей раз и навсегда прикасаться к моим личным письмам. Я почему-то быстро утратила интерес к Диме.

Мне не нравился его чувашской акцент, и общение постепенно сошло на нет.

Думаю, многие учителя в школе относились ко мне не очень хорошо. Меня вечно ругали за то, что я говорю на русском языке, а не на чувашском, они говорили, что я «выпендриваюсь», а мне так было проще, потому что в семье мы почти всегда говорили на русском языке. Я никогда не любила чувашский язык и сейчас не люблю его еще больше именно потому, что меня все время ругали за то, что я на нем не говорю.

Из школьных учителей больше всех мне запомнилась математичка. Она учила нас с пятого по девятый класс. Все ученики, с ее точки зрения, делились на одаренных, тупых и никаких. Мимо ее внимания никогда ничего не ускользало: джинсы вместо юбки, лак на ногтях или тени на глазах. Стоило ей заметить что-то, на ее взгляд, недопустимое, как тут же следовал едкий комментарий — и непременно во всеуслышание. Сам звук ее голоса был визгливым и противным и вызывал у меня отвращение.

Меня она недолюбливала и часто отпускала колкости в мой адрес. Я же в ответ не хотела делать уроки и совершенно не прилагала усилий, чтобы хорошо делать задания по математике.

Будучи уже взрослой, когда у меня был не только аттестат о среднем образовании, но и диплом о высшем, я часто видела сны, в которых была эта учительница. Я сидела у нее на уроке, во снах всегда была контрольная работа, а я никогда не знала ответы на задачки. Мне было страшно от того, что я не справлюсь.

Потом во сне же я вспоминала, что уже отучилась и у меня уже есть аттестат, и тогда меня отпускало.

Еще я ненавидела физкультуру, потому что терпеть не могла учителя физкультуры. Мама считала меня болезненным ребенком и делала все, чтобы освободить меня от этого урока. Меня это вполне устраивало.

В восьмом классе у меня появился первый молодой человек. Мы с ним много болтали по телефону, писали друг другу письма, а виделись редко.