Пугачевский бунт в Зауралье и Сибири

Личность Гноенко произведенным расследованием, первоначально комендантом Петропавловской крепости бригадиром Сумароковым, а затем комендантом Омской крепости бригадиром Клавером, была установлена согласно показаний, данных им при задержании; обвинения же его в соучастии с ним других казаков с Иртышской линии было совершенно отвергнуто этими казаками, также установлена была ложность его показания относительно бытности в бегах на Яик казаков, им оговоренных в единомыслии с ним.

Совершенная казнь не прекратила смятения: население Сибири находилось в страхе, ожидая нашествия самозванца.

10 ноября 1775 года комендант Верхнеяицкой дистанции Ступишин донес Чичерину, «что пойманные близ Белорецкого завода беглые из толпы изменника Пугачева Белорецкие же крестьяне по допросам их показали, что злодей намерен с своими сообщниками от Оренбурга идти, по нынешнему времени, для стоянки в Тобольск или в Яицкий городок, так как все люди в его толпе находятся от холода и голода в истощенных силах»[22 - Д. № 132. Отношение Чичерина к генералу Деколонгу 10 декабря 1773 г.].

В то же время воевода Исетской провинции Веревкин донес генералу Деколонгу, что медные заводы Мясниковых и Твердышевых – Богоявленский, Преображенский, Архангельский и Воскресенский – злодейскою толпою уже захвачены и все заводские жители присягнули злодею; в той же опасности находятся и другие заводы той же компании, а также заводы Лугинина – Троицкий и Саткинский[23 - Д.

№ 132. Донесение Веревкина генералу Деколонгу 18 ноября 1773 г.].

Башкиры большими толпами разъезжали с целью грабежа русских сел и заводов, почему Уфимская провинциальная канцелярия, от 26 ноября 1773 года, описывая стесненное положение города Уфы, окруженного толпами башкир, грабящих пригородные русские селения и не дающих проезда к городу, муча и умерщвляя жителей, просила у Исетского воеводы помощи.

Этой помощи, однако, воевода Веревкин оказать не мог, так как и город Челябинск, место его резиденции, находился в одинаковых условиях с Уфою и других войск кроме башкир, уже в значительной своей части передавшихся на сторону бунтовщиков, он в своем распоряжении не имел; почему обращение о помощи Уфимской провинциальной канцелярии было представлено воеводою Веревкиным на распоряжение генерала Деколонга и Сибирского губернатора Чичерина[24 - Д.

№ 132. Донесение Веревкина генералу Деколонгу 5 декабря 1773 г.].