Воспоминания

Она была моей заботливой руководительницей в самообразовании и рекомендовала читать стихи Георгия Вяткина, называя его самым популярным сибирским поэтом.

В те дни пропагандистом поэзии Вяткина в Барнауле был В. К. Сохарев, владелец единственного в городе книжного магазина, помещавшегося в Соборном переулке. Сохарев вышел из народных учителей и, следуя примеру томского издателя и просветителя П. И. Макушина, старался продавать в своем магазине наиболее полезные народу книги, решительно отметая всякую верноподданническую макулатуру.

В магазине Сохарева часто сходились книголюбы города и вели там литературные разговоры и дебаты. Имя поэта-сибиряка Георгия Андреевича Вяткина упоминалось здесь довольно часто.

С тех пор я не переставал следить за творчеством Георгия Андреевича. Помню, сильное впечатление произвело на меня его стихотворение «Рожь».

Цветущей ржи звенящий шелест,

И тихий лепет васильков,

А там, вверху, пустыня неба

И караваны облаков.

И видно, как горячий воздух

Течет над рожью, как под ним

Она, склоняясь, сонно млеет

И сыплет цветом золотым.

Когда ж с полей промчится ветер,

Колосья вздрогнут, побежит

Живая рябь по ним широко,

Рожь затрепещет, зашумит

И кланяется долго-долго…

Промчалась бурная волна,

И вновь кругом под знойным солнцем

Покой, дремота, тишина.

Прочитав в бийской газете «Звезда Алтая» об опыте крестьянской критики художественной литературы в коммуне «Майское утро», Георгий Андреевич счел нужным прислать мне свои размышления и наставления:

«Новосибирск, 8.

7.1927.

Уважаемый тов. Топоров, – простите, не знаю Вашего имени-отчества, – Ваш опыт по выявлению отношения крестьянства к художественной литературе представляется мне чрезвычайно ценным и, конечно, Вы должны его продолжать. Но мне кажется, что тут существенно важен выбор вещей и что надо брать вещи, вполне понятные крестьянству, а не Пильняка и т.

п., хотя бы и очень талантливых писателей. Ведь читать крестьянам Блока или Пильняка, или футуристов – это все равно, что малограмотному рабочему дать вместо элементарной политграмоты „Капитал“ Маркса или полемику Ленина с народниками и меньшевиками. А вот Есенина, мне думается, уже можно попробовать (в его лучших вещах). Следует также Сейфуллину, Неверова, Подъячева – тех, что ближе к толстовской простоте и реалистичнее.

Не забудьте сибиряков.