Фарт. Журнальные и иные публикации разных лет

Вскоре мы читали в «Известиях ЦИК»:

«За что? В чем дело? Почему низвергли в бездну грязи на редкость заслуженного сельского интеллигента, вместо того, чтобы поставить его в пример остальной нашей интеллигенции?! Почему?

Потому что творить революцию в окружении головотяпов чертовски трудно, потому что героев окружают завистники, потому что невежество и бюрократизм не терпят ничего смелого, живого. Вот и все. Разве этого недостаточно, чтобы был задушен заброшенный в тайгу одинокий революционер-культурник?»

Фельетон известного журналиста А.

 Д. Аграновского назывался «Генрих Гейне и Глафира». Он появился в праздничном номере «Известий» 7 ноября 1927 года. Впоследствии я включал его во все издания книги «Крестьяне о писателях». Книга моя все-таки вышла, и я хочу привести хотя бы отрывки из связанных с нею писательских писем, которые уцелели у меня.

Книга Топорова А. М. «Крестьяне о писателях». – Москва, 1930. Фотография Топорова И. Г. (Личный архив Топорова И. Г.)

С. П.

 Подъячев:

«Спасибо! То, что Вы делаете, „Ваша затея“, как Вы выражаетесь, на мой взгляд, хорошая затея, и ее надо продолжить…».

В. В. Вересаев:

«Очень буду рад Вас видеть и познакомиться с Вашей работой. Когда будете в Москве, созвонимся по телефону. Сговоримся, когда встретиться…» (Встречались не один раз.)

Е. Н. Пермитин:

«Вчера на книжном базаре встретил и купил Вашу книгу „Крестьяне о писателях“ – прочел в ночь. Прекрасная, нужная книга! Полезная писателю, присяжным критикам и огромной армии культработников, работающих в деревне…».

Ф. А. Березовский:

«Послал сегодня в коммуну „Майское утро“ два экз. романа „Бабьи тропы“; один Вам лично, второй – тем коммунарам, которые участвовали в разборе. Я совершенно согласен с Вами, что крестьяне (не искушенные в литературных спорах) все же являются „тщательными и серьезными критиками“».

Н. А. Рубакин:

«Ваша замечательная книга особенно ценна ее внутренней честностью. Потому она и особенно поучительна.

Она откроет глаза многим и многим на настоящую роль и значение и на социальное назначение литературы…».

Перебираю письма, и былое встает перед глазами. Чем дальше по годам, тем ярче. Были очень трудные дни, были тяжкие испытания, были и радости непомерные. Но слишком долга моя жизнь, чтобы вспоминать ее всю. Работал, писал, воевал с несправедливостью, учил прекрасных детей. Был и остался учителем. Привык гордиться тем, что я – учитель.