Небо для вора

Впрочем, наверно все-таки будет лучше, если вы дадите старику червонец, а не по шее.

Потому что – если вы вознамеритесь все-таки дать ему по шее, то тут же, согласно бандитскому сценарию, на сцене возникнет Абрикос собственной персоной – вместе со своими ручищами, плечищами и кирпичной физиономией. А оно вам, рассудите, надо? Ведь это же – Абрикос, человек свирепый и неадекватный!

– Ты это зачем, – свирепо обратится он к вам, – обижаешь убогого старика? Ты это для чего только что толкнул его по грудям?…

И покамест вы будете рассматривать Абрикоса и разевать рот в поисках подходящего опровержения, тот же самый поганый старикан (Филолог) мигом упрет ваш чемодан и растворится с ним в привокзальной, покрытой тьмой сутолоке.

Больше одного вашего чемодана Филолог, конечно, не утащит, куда ему с его хлипкими стариковскими организмами, но ведь и один чемодан – это для банды «Ночные вороны» прибыток, а для вас – убыток!

Можно, конечно, в качестве окончательного восстановления истины, спросить: а что же, дескать, ваши сопровождающие?

А, как водится, – ничего!

Это уже потом, когда окончательно становится ясно, что не видать вам больше вашего чемодана, как своего собственного затылка, ну, тогда конечно… Многочисленные запоздалые советы и бессмысленное припоминание похожих случаев от дядюшки, веселое оживление обрадованных приключением ваших наследников, красноречивые в смысле своей ядовитости взгляды тещи, нескончаемые монологи жены…

А так, во время самого процесса (или, иначе говоря, экспроприации) все ваши сопровождающие, сколько бы их ни было и в какой бы степени родства они с вами ни состояли, обычно исполняют роли безгласных и ничего не понимающих эпизодических статистов.

Наверно, это какой-то еще никем не разгаданный закон. Вроде как то самое правило, по которому частица «не» с глаголом пишется раздельно.

Вот отчего, спрашивается, она пишется именно раздельно, а не как-нибудь иначе?

Никто во всем мире еще не ответил на этот вопрос.

Раздельно – и все тут.

Филологическая, понимаешь ты, аксиома.

И сомневаться не моги.

Таким вот, значит, подлым образом и шерстили Филолог с Абрикосом: и возразите вы мне, что это не сам черт связал их одной общей веревкой!

А Люська с Азбукой, например, шерстили, изображая из себя доступных вокзальных девиц.

А Никифор и Бикфорд, он же Шнур, их при этом страховали.

А Коммунист любил шерстить, прикидываясь припадочным.