Зеленоглазая моя погибель

 – Вы здесь, в храме… то есть я вас вижу уже не в первый раз, а кто вы такая, я и не знаю… Ну, то есть, откуда вы к нам пришли, веруете ли, или, может, вы пришли в храм просто так, праздного любопытства ради…

– А для чего вам знать? – спокойно спросила эта женщина у бати, и улыбнулась.

Те, кто видел ее улыбку, потом рассказывали, что она, эта ее улыбка, очень шла к глазам женщины, улыбка дополняла глаза, наполняла их таинственными золотистыми манящими всполохами.

– Как же, – ответил женщине батя, и те, кто слышал его ответ и наблюдал при этом за батей, говорили потом, что батя просто-таки не отрывал своего взгляда от этих всполохов.

 – Как же… Я ведь – настоятель… здесь… в храме. Да… Я обязан обо всех знать… в особенности о тех, кто пришел совсем недавно. Чтобы чем-то помочь, что-то посоветовать… мало ли… опять же исповедь и причастие… Скажите, вы когда-нибудь исповедовались?

– Нет, – опять усмехнулась женщина. – Ни разу.

– Ну, вот видите! – воскликнул батя.

Те, кто слышали батино восклицание, рассказывали потом, что оно, это его восклицание, получилось слишком горячим и даже вроде как бы и радостным – хотя чему, сдается, тут было радоваться? Нечему радоваться, если человек говорит, что ни разу в жизни не исповедовался и не причащался; о том вам скажет кто угодно, даже самый завалящий нищий с паперти.

– Ну, вот видите! – повторно воскликнул батя. – А ведь без покаяния – нельзя! Ибо именно покаяние есть начало нашего пути ко спасению!

– А если, скажем, у меня нет грехов, и мне не в чем каяться? – отчего-то всякий свой вопрос бате эта женщина задавала с усмешкой, и золотистые всполохи просто-таки плясали в ее глазах.

– У всякого есть грехи, – сказал батюшка. – Значит – и у вас также.

– И – у вас? – спросила женщина.

– И у меня, – сказал батя.

– И какие же ваши грехи? – спросила женщина, и те, кто слышали ее вопрос, рассказывали потом, что таинственные золотые всполохи в глазах женщины превратились в мягкое и золотистое трепещущее пламя.

 – Ну, так что же у вас за грехи?

Те, кто слышали этот вопрос, в тот миг просто-таки онемели от изумления. Потому что – это был очень неожиданный, дерзкий и, можно сказать, даже греховный вопрос. Подобные вопросы батюшке обыкновенно не задают. Это сам батюшка имеет право задавать такие вопросы, а ему – ни-ни! Наверно, такие вопросы бате может задавать только Бог. И только Богу батя обязан давать ответ на такие вопросы.