Первые леди Рима

Flory (1987) – о критериях присуждения титула Августа в течение всего периода правления Юлиев-Клавдиев.].

Победа Августа была достигнута под лозунгом очищения Рима – не просто его улиц и общественных мест, но его сердца и души. Критикуя Антония и Клеопатру как носителей порока, коррупции и моральной распущенности, которые так ослабили старую Республику, новый римский правитель подавал себя защитником традиционных добродетелей давно ушедших дней, когда мужчины отставляли свой плуг, чтобы отправиться на войну, а женщины скорее бы умерли, чем предали свои брачные клятвы.

Если бы эта иллюзия работала в собственной семье императора, в его шкафу не было бы скелетов. И пока Октавиан занимался восстановлением заброшенных храмов и древних законов, которые обещали возродить приличия, его старшая сестра Октавия, его дочь Юлия и его жена Ливия оказались реинкарнациями добродетельных женщин этого золотого века – Лукреции, Ветурии и Волумнии, чьи чистые, мудрые образы помогли в прошлом спасти Рим.

Но по крайней мере одна из этих женщин оказалась гораздо менее удобным образцом, нежели прочие.

Август, как сформулировал один исследователь, мог «самоуверенно моделировать семейное наследие, неотразимое, как Камелот Джеки Кеннеди»[118 - D. Kleiner in K. Galinsky, ed. (2005) The Cambridge Companion to Augustus (Cambridge: Cambridge University Press), 203.]. Но, подобно истории с Камелотом, мечты были разрушены, мираж внезапно рассеялся.

Глава вторая

Первое императорское семейство

Женщины Октавиана Августа

Есть хоть кто-нибудь в Риме, с кем не переспала бы моя дочь?!

    Август в «Я, Клавдий», эпизод 2

    «Ожидание за кулисами», Би-би-си, 1976 год[119 - I, Claudius, Episode 2: ‘Waiting in the Wings’.

].

Политическая программа первого римского императора началась, литературно выражаясь, дома. Решив доказать своим подданным, что он действительно «первый среди равных» – человек из народа, обычный парень, как все они, Август отклонил возможность переехать в богатый дворец в восточном стиле, как у Клеопатры.

Он предпочел остаться с семьей жить в своем старом доме на элитном, но плотно заселенном Палатинском холме, где народ мог гулять прямо перед его входной дверью – древнеримский эквивалент современного хода медийного политика, оставляющего свою фамилию в общем телефонном справочнике[120 - Как, например, поступает Майкл Блумберг, нынешний мэр Нью-Йорка, внесший себя в общественный телефонный справочник.].