Первые леди Рима

Локиз, sarcinatrix, следил за починкой одежды, Менофил, сапожник (calciator), содержал в порядке обувь императрицы, массу сандалий и ботинок на пробковой подошве, которые обычно носили римские женщины; а профессия Эвтакта, называемая capsarium, предположительно заключалась в том, чтобы следить за какой-то коробкой, или сундуком для хранения одежды Ливии, или, может быть, за каким-то более портативным хранилищем, которое служило императрице в качестве ручной клади[130 - Обо всем изложенном см. основополагающую статью Treggiari (1975).

Об обуви римских женщин см. Croom (2000), 107 and Olson (2008), 56.].

Мы, вероятно, увидели бы Ливию и Октавию, сидящих на виду у проходящего мимо римского плебса, либо Августу, старательно ткущую тоги, – это имело тот же смысл, что и соревнование по приготовлению пищи, проводимое каждые четыре года между супругами потенциальных американских кандидатов в президенты[131 - Этот конкурс начался в 1992 году после того, как Хиллари Клинтон спровоцировала возмущение, сказав в интервью, что она выбрала не «остаться дома и печь печенье», и была вынуждена искупать это заявление, противопоставив свои рецепты рецептам Барбары Буш в конкурсе, устроенном журналом «Family Circle».

]. С талантом Августа к рекламе нетрудно вообразить, что картина ткущих жены и сестры имела целью сохранить поддержку народа и показать ему, что первая семья империи живет так же, как живет любой римлянин – хотя римский плебс наверняка принимал этот образ за символ. Но во всей этой тщательной постановке главной была прозрачность. Реальная обеспокоенность Августа по этому поводу была столь глубокой, что он и в старости повторял все то же, запрещая единственной дочери Юлии и своим внучкам «говорить или делать что-либо плохое или то, о чем нельзя было бы сообщить в ежедневных хрониках» – издававшемся для народа бюллетене ежедневных новостей с Палатина[132 - Suetonius, Augustus 64. Edwards (2000), 313, n. 76 предлагает именно это объяснение появлению «повседневных хроник».].

В случае Юлии это оказалось пустыми предупреждениями.

Мы в последний раз видели Юлию, когда она была вопящим новорожденным младенцем, только что попавшим в руки акушерок от ее матери Скрибонии накануне отъезда Августа к Ливии. Ко времени, когда ее отец стал правителем Римской империи, девочке исполнилось десять лет, и ее приняли в счастливую семью, которую так старательно создавал Антоний. На Палатине ее окружал дом, полный кузин и кузенов, очень близких ей по возрасту.