Тюлень

Он еще ни разу не встречался с Умман наедине в укромном месте, ему не доводилось подставлять лицо под возбуждающе горячее девичье дыхание, но он мечтал о том, чтобы это когда-нибудь случилось.

Юноша давно понял, что Умман самолюбива. На этот раз, уехав из села, Балкан как-то особенно часто думал об Умман. Ему даже казалось, что из обычной одноклассницы девушка постепенно становится одним из самых близких ему людей.

Теперь, отправляясь домой, он думал о том, что там есть девушка по имени Умман, он намеревался улучить удобный момент и дать ей понять, что она ему небезразлична. Он тешил себя этими мыслями, они согревали ему душу, поднимали настроение.

Как бы то ни было, до самого своего отъезда Балкан надеялся, что встретит Умман и спросит с нее за пущенный ею слух, а она, смущаясь, словно невестка, впервые переступившая порог дома свекрови, ответит: “Да что ты, парень, ничего такого нет…” и, волнуясь, посмотрит на него виновато, а потом попросит прощения за свое озорство.

Но дни шли, а ему так и не довелось увидеться с Умман, и можно было подумать, что девушка, стыдясь своей шалости, прячется от Балкана, не показывается ему на глаза.

В день возвращения в город Балкан понял, что не сможет уехать, хотя бы на минуту не повидавшись с Умман.

Отправившись на пристань в сопровождении матери и гелнедже (жена брата отца или старшего брата), Балкан, как только они поравнялись со зданием сельсовета, подумал о том, что сейчас Умман находится там, на своем рабочем месте, и у него тут же созрело решение забежать туда и на ходу переговорить с девушкой.

Он остановился, сунул в руки гелнедже свой вещмешок: “Вы тихонько идите, я просил в сельсовете одну справку, быстренько возьму ее, она нужна мне по месту работы”,– произнес он с видом человека, только что вспомнившего о своей нужде.

В помещении сельсовета находился Гартаган ага, он сидел за столом, выложив на край стола свою высокую мохнатую папаху, и что-то писал.