Избранник вечности

Ты поставил для себя безумную цель – бежать без отдыха дальним бегом, не приближаясь к цели! Подумай, ты не будешь вечно молодым, сильным и здоровым. Ты состаришься, как велит природа, если раньше не захвораешь или тебя не убьют враги.

Философ, похоже, не столько удивился, как расстроился:

– Ты опасно заблуждаешься, если хочешь завоевать Ойкумену! Никому не под силу совершить подобное! Мой совет: бери то, что недалеко от тебя, и дорожи тем, что у тебя есть сейчас.

В глазах у него появился блеск, уверенность придала жесткости голосу:

– Слушай меня, Александр! Здесь, на берегу моря, места хватит для обоих.

Представь, ты и я. Царь и философ – мечта Платона. Немедленно отправь своих друзей по домам, а сам оставайся – продолжишь жизнь рядом со мной. Будешь счастлив, как я!

Александр с улыбкой оглянулся на друзей, слышат ли сумасбродные слова мудреца. Но они стояли поодаль и вполголоса говорили между собой о своём.

– Не могу принять твоё предложение, Диоген. Но вспомню обязательно, как только завершу свои дела в походе.

Возможно, тогда и поступлю, как предлагаешь. А сейчас благодарю за содержательную беседу. А за то, что дал пищу для ума, проси, чего хочешь. Ведь я царь.

Он добродушно улыбнулся в ожидании ответа. Философ нахмурил редкие седые брови.

– Ну, смелее! – настаивал Александр. – Или твоя философия не позволяет просить чего-либо у царей?

– Отчего же? Просьба есть. Не заслоняй мне солнце, отойди в сторону.

Это слишком! Александр резко развернулся и поспешил прочь, не прощаясь.

Друзья и охрана едва успевали за ним.

Всю дорогу в резиденцию он молчал, оставаясь под впечатлением встречи. Гефестион и Птолемей, обратив внимание на его задумчивость, попытались отвлечь:

– Киник действительно похож на пса – старого, худого, с облезлой шерстью, полной блох. Странно думать о нём, как о нормальном человеке.

Александр резко повернулся к ним.

– Диоген – человек, а не пёс! Ему нужно завидовать – ни от кого не зависит, в отличие от меня и вас.

Он самый свободный человек в Элладе! Ему не нужны жизненные блага, никто не властен над ним, ни в чём не нуждается и никому не прислуживает. Властвовать над такими людьми, как Диоген, невозможно даже царям. Назовите хотя бы одного, равного с ним в свободах. Я – царь, а подобными преимуществами не могу похвастаться. Потому что постоянно чувствую себя связанным обязательствами перед народом и поставленными самим же себе целями.