Избранник вечности

Если ничего против них предпринимать не будем, им надоест ждать и уйдут. Напасть не решатся. А следом мы переправимся без всякой опасности и потерь.

Александр резко оборвал:

– Вы слышите, чем озабочен наш прославленный полководец? То, что он предлагает, не соответствует ни славе македонян, ни моему обыкновению встречать опасность лицом к лицу. Мы не побоялись преодолеть опасный в любую погоду пролив Геллеспонта, а сейчас перед нами даже не река, а мелкий ручей! Мне будет стыдно за себя и войско, если поступить, как предлагает Парменион.

Тогда персы узнают, что перед ними не их победители, а трусы; они возрадуются, когда узнают, что смогут и дальше удержать македонского воина, как неразумного ребёнка.

Военачальники не возразили, промолчали и после того, как Пармениона с небольшим конным отрядом царь отправил вверх от переправы. Чтобы наблюдал со стороны и вмешался бы только в случае необходимости. Гефестион во главе элитных всадников, с нетерпением рвавшихся в бой, начал переправу.

Как только первые ряды македонян вступили в реку, с противоположного берега на них обрушился ливень из стрел и копий.

Мелководная переправа заполнялась трупами людей и животных, но смельчаки не замечали смертельной опасности. Упорно продвигались дальше, и продолжали нести потери. Стало понятно, что дерзкий замысел Александра провалился; прозвучал сигнал к отходу. Когда пересчитали, сколько воинов осталось у Гефестиона, царь понял, что зря оскорбил Пармениона. Но признаваться в ошибке не пожелал.

Под ликование персов македоняне в печали собрали из воды и захоронили мёртвых, лечили раненых. До темноты слышали оскорбления, а потом всё стихло.

В совершенной тишине отряд всадников под предводительством Александра вышел из лагеря и отправился вдоль реки. Обнаружив брод, в отсветах утренней зари внезапно обрушились на вражеский лагерь. Одновременно с противоположного фланга напали конники Пармениона. Ничего такого персы не ожидали, и началось их избиение. Мемнон, остерегаясь полного уничтожения, призвал командиров к организованному отступлению, но оно больше походило на бегство.

Персы уже почти не сражались, лишь двадцать тысяч греческих наёмников Дария, понимая, что пощады не будет, продолжали яростно сопротивляться. Они сдались, когда в живых остались две тысячи, и многие ранены. Из них отобрали афинян, надели колодки и отослали в македонские каменоломни. Царь сказал:

– Вы не служили Элладе, а предпочли стать наёмниками у персов.