Орёл в стае не летает

Ильяхова «Уроки Аристотеля» невольно передаётся читателям, заряжая их стремлением хоть на время вырваться из повседневных будней ради того, чтобы познать и полюбить давно ушедший, но безгранично интересный неведомый мир, имя которому – Античность.

Людмила Бирюк,

член Союза писателей России

Вместо пролога

…Филипп с младенцем на руках вышел на середину дворцового перистиля[1 - Пояснения к словам, отмеченным знаком *, см. в словаре в конце книги.

]. Подняв голову, стал всматриваться в сумрачное небо, сплошь закрытое облаками. Рядом с царём неожиданно появился Нектанаб, царский астролог и гадатель, – раньше он не допускал такую вольность. Странно, но Филипп не удивился его появлению:

– Что видишь на небе, царь? – услышал он.

– Я вижу облака, халдей.

– Смотри лучше – под облаками кружит птица.

Филипп повертел головой, внимательно всмотрелся в небо:

– Теперь вижу.

– Это орёл.

– Да, я хорошо вижу орла. Но почему он один?

– Орёл в стае не летает. – Голос халдея звучал негромко, но убедительно.

– Тогда ответь мне, халдей, почему орёл всё время кружит над дворцом?

– Орёл – любимец Зевса, его посланник. Он так ведёт себя, потому что подаёт знак.

– Как я могу узнать послание бога? Ты можешь сказать, халдей?

– Зевс даёт тебе знать, что видит малыша, которого ты держишь на руках, радуется ему.

– Ты уверен в том, что говоришь от имени бога, халдей?

– Верь мне, царь. Зевс сообщает свою волю через меня, потому что я его верный слуга. Сейчас Зевс послал орла, чтобы сказать, что не оставит без своего божественного покровительства ребёнка, которого ты держишь на руках. Он любит его, как сына своего. Он заложил в него силу и отвагу льва, царя зверей, поэтому Александр будет способен справиться с любым врагом. В нём бьётся сердце орла, царя птиц, – как орёл способен летать высоко и далеко, преследуя добычу, так и от Александра не спрячется ни один враг.

Как никто из смертных не может смотреть на солнце – ослепнет, так никто не может видеть Зевса, потому что в нём сияние солнца. Только орлу дозволено смотреть на Зевса, потому что он сидит на его скипетре, держа в когтях молнию.

Филипп посмотрел на ребёнка и поднял его над головой.