Дневник Евы Хейман

], потому что Дюрка, бедняжка, умер на Украине от сыпного тифа, а его старший брат, Фери Биро, пропал без вести, но тетя Биро надеется, что он жив, только находится в плену у русских. Аги говорила мне, под Воронежем венгров разбили и взяли в плен огромное количество солдат, ну и, конечно, тех, кто отбывал трудовую повинность на фронте, только Аги понятия не имеет, почему тогда война не кончилась. По радио каждый день в 4 часа бывает передача из России на венгерском языке, но в Пеште ее глушат. Однажды Аги была у нас и слушала эту передачу по нашему радио: как раз шел репортаж с первой партизанской линии, из Середина-Буды[10 - Сере?дина-Буда – город на севере Украины, на границе с Россией.

Во время Второй мировой войны, в годы немецкой оккупации, в городе был устроен концентрационный лагерь. Не очень понятно, что это был за репортаж, о котором написано в дневнике Евы, и при чем тут партизаны. Возможно, Агнес Жолт, обрабатывая дневник дочери, что-то перепутала.]. Дядя Бела тогда был там, и по радио рассказывали, что в России таких людей, как Бела Жолт, в 50-градусные морозы не водят на тяжелую работу, они не подвергаются побоям, не голодают, они работают за письменным столом, как им и положено. Аги тогда ужасно плакала, бабушка и Юсти – тоже. Интересно, что мама дяди Белы слышала эту же передачу у себя в Комароме, она потом написала Аги, что тоже плакала, но она надеется, что Бог поможет дяде Беле вернуться домой. Я свою неродную бабушку никогда не видела, но Аги говорит, она старая, но очень красивая, умная и ласковая. Так что у меня три бабушки: Луйза Хейман, бабушка Рац и еще бабушка в Комароме. Бабушка Луйза – очень странная, я иногда ее очень люблю, а Аги считает ее сумасшедшей, как и всех Вейсловичей. Бабушку в девичестве звали Луйза Вейслович. Ее брат – дядя Эмиль Вейслович, которому принадлежит гостиница «Парк», но бабушка Луйза с ним в ссоре, они поругались из-за наследства.

Поэтому дядя Эмиль и на меня сердит, хотя я не виновата, что они поссорились с бабушкой Луйзой, когда меня еще на свете не было.

Я думаю, не стоило им ссориться, ведь у обоих осталось достаточно всего. Но мой папа говорит, у Вейсловичей состояние – больше, чем у Хейманов: в гостинице много персидских ковров и белья, а у бабушки – только стены. Правда, в этих стенах – и кинотеатр, и лавки, и квартиры. Аги и дядя Бела часто смеются над Эмилем Вейсловичем, и каждая история, которую они про него рассказывают, кончается тем, что он выгоняет гостей из гостиницы.