Сыновья Беки. Роман

Делать нечего: он подошел и протянул его старику. Тот попробовал лезвие и покачал головой.

– Ну и ну! Таким топором и тыкву не разрубишь.

– Нам сойдет, – сказал Хасан, торопясь уйти.

– Что значит «сойдет?» Виданное ли дело с этаким топором в лес ходить! Идемте, я наточу его.

«Только этого мне не хватало, – злился про себя Хасан, – когда теперь до леса доберемся? А все из-за нани, разбудила бы пораньше, никакого Довта не встретили бы!»

– То, что тупым топором сделаете за день, острым в полдня управитесь.

Довт – человек очень старый. Никто уж и не помнит точно, сколько ему лет. Одни говорят, только немногим перевалило за сто, другие утверждают, что и за сто двадцать. Когда об этом заводят речь с самим стариком, он посмеивается:

– Да кто его знает, сколько уж прожито! Я думаю не о тех годах, что пронеслись, как репей, гонимый ветром в поло, а о тех, которые остались.

Довт одинок. Когда-то он был женат. Женился на вдове, которая до него раза три была замужем, но все мужья не хотели с ней жить и возвращали ее в отчий дом, так как была она слабоумной.

Довт и тот уже хотел разойтись с ней, да пожалел несчастную женщину, решил, что по старости ему и такая жена сойдет, и терпел все ее причуды. Но случилось так, что он все же лишился жены.

Как-то осенью пошли они вдвоем в лес. Довт рубил дрова, а жена собирала кизил. В поисках ягод женщина все глубже уходила в лес, ну и, видать, заблудилась. Довт долго искал ее, кричал, но так и не нашел. Подумал, что, может, заблудившись, она вышла другой стороной и давно уже дома.

Нашли жену Довта только на третий день за Кескемом в Жерка-балке. Она была мертва. Одежда на ней изодрана в клочья, лицо исцарапано. Должно быть, испуганная женщина металась по лесу, как загнанная.

Никто так не узнал, отчего она умерла, может, от испуга, а может, сердце не выдержало, когда бегала…

– Довт нашел человека, чтобы его кормить, – говорили люди, – и покойника чтобы – похоронить.

С тех пор о женитьбе Довт больше не думал. А если, бывало, кто и заве дет с ним разговор об этом, старик только отмахивается:

– Достаточно и того, что в судный день никто не скажет: вот, мол, смотрите, идет бугай. Был я женат – и ладно. Хватит с меня.

Всю зиму Довт проводит на охоте, а летом стережет посевы сельчан. Сейчас люди приступили к уборке, и, значит, кончилась его работа. Посидит дома до холодов, а там опять на охоту.