Сыновья Беки. Роман

Исмаал понял, почему Гойберд не идет, настаивать не стал, только послал ему с Хасаном полкруга творога.

Гойберду ничего не оставалось, как поблагодарить за угощение. В ответ он предложил Хасану:

– Возьми, сынок, крапивы, она свежая, сочная. Мне другого ничего и не хочется, – покривил бедняга душой.

Гойберд стыдился бедности и, как умел, скрывал ее от людей, никогда не жаловался. Да и что жаловаться. Помочь мало кто может, и, известное дело, кто может, тот не поможет, только попрекнет, а бедняк вроде него вздохнет, пожалеет, да и мимо пройдет.

– Ну, друзья, давайте решать, кому в эту ночь лошадей пасти, – сказал Исмаал после ужина.

Все промолчали.

– Ну что ж, бросим жребий.

Выпало пасти Исмаалу. Он сел на своего коня и тронул, а двух других погнал перед собой. Сями и Хасан остались в шалаше. Спать не хотелось, и говорить им было вроде бы не о чем. «Вот бы с Исмаалом остаться! – подумал Хасан. – С ним бы и всю ночь не скучно.

Рашиду тоже не спалось. И тоже было скучно в темном шалаше. Отца словно бы и нет – молчит, все думает: о жизни своей, что вроде старого, подточенного червями плетня скрипит даже от малейшего дуновения, и о том, что все у него не как у людей – уже на шестой десяток перевалило, а дети мал мала меньше. И это оттого, что женился поздно. А когда наконец женился, Хажар, народив ему один за другим кучу детей, вдруг заболела чахоткой и тоже стала в тягость ему…

Рашид посидел-посидел с отцом, помолчал и не выдержал – выбрался из шалаша, пошел к арбе.

– Хасан, эй, Хасан! – позвал он.

Хасан будто только того и ждал, сразу вскочил.

– Ты не спал? – спросил Рашид.

– Нет, не хочется что-то.

– Мне тоже. Пойдем, посидим вместе. Будем сказки рассказывать.

– Пойдем.

– Рашид, ты куда? – раздался вдруг голос Гойберда.

– Я здесь, дади.

– Спать надо! Забыл, что завтра чуть свет подниматься?

– Я немного посижу.

Гойберд затих. Мальчишки, чтобы их не было слышно, сели поодаль. Земля сырая и холодная. Хасан принес из шалаша отцовскую шубу.

– На такой подстилке хоть до утра сиди – не замерзнешь, – обрадовался Рашид.

– А сидеть устанешь, можно и полежать, – добавил Хасан и привалился на локоть.

Небо было ясное, очень звездное и какое-то особенно большое.