Сыновья Беки. Роман

После обеда, увы, совсем не похожего на того, о котором рассказывал Рашид, но все же довольно сытного, Хасан чуть замешкался в угрюмовском дворе. Вблизи многое особенно поражало. Такого богатого хозяйства Хасану еще никогда не доводилось видеть. И он всему удивлялся.

У самого дома в тени высоких ветвистых деревьев сидела в кресле и читала книгу какая-то темноволосая девушка с толстой косой, в нарядном светлом платье.

«Должно быть, дочь Угрома!» – подумал Хасан. Он слыхал, что у помещика всего одна дочь. «И зачем ему столько богатства, столько овец? Ведь дочь выйдет замуж и уйдет из дому? – размышлял Хасан.

 – Неужели она все заберет с собой? А если нет, то кому же это останется?…»

– Ты работать пришел или глаза таращить? – услыхал вдруг над собой чей-то голос Хасан и вышел из оцепенения.

Это с крыльца кричал Зарахмет.

Хасан огляделся и увидел, что стоит один. Все ребята уже ушли.

Он быстро зашагал к воротам.

Девушка на крик Зарахмета подняла голову, лениво посмотрела вслед уходящему и снова уткнулась в книгу.

Не успел Хасан выйти из ворот, как нос к носу столкнулся с Мухи.

– Ты что, не наелся? Оставался облизывать чашки? – заорал тот.

– Пока дождешься от меня этого, сам сто раз оближешь.

– А чего же ты застрял?

– Так захотелось!

– Слушай, будет лучше, если ты перестанешь чесать свой язык. Делай то, что велят, да помалкивай.

– То, что ты велишь?

– Да, то самое. Слыхал, что Зарахмет сказал? Не хочешь подчиняться, валяй отсюда, пока не поздно.

– Ну это мы еще посмотрим…

Мухи велел Рашиду подогнать новую партию овец.

Дал ему в помощь еще одного мальчишку. Хасану тоже хотелось пойти с ним. По крайней мере, часа два не видел бы Мухи. Но проситься надо было у старшого, а на это Хасан ни за что не согласился бы.

День подходил к концу. И все обошлось бы в общем сносно, без особых ссор, если бы не Мажи.

Засмотревшись на то, как овцы скатываются в яму с раствором, Мажи раскатисто хохотал. И тут-то к нему неожиданно подобрался сзади Мухи и сорвал шапку с головы.

Человека, у которого на голове лишай, легче раздеть донага при всем честном народе, чем снять с него шапку. Можно представить, как Мажи накинулся на Мухи. Но отнять шапку он не успел. Старшой в мгновение ока закинул ее в яму, где бултыхались овцы.

– Работать надо было, не смеяться. А теперь вот смейся сколько хочешь! – съязвил Мухи.

Прикрыв ладонями свою плешь, Мажи смотрел туда, где плавала шапка и плакал. Но слезами горю не поможешь.