По следам зла. Отчеты профайлера

Еще в середине 1970-х годов сотрудники ФБР в Национальном центре анализа насильственных преступлений (National Center for the Analysis of Violent Crime) начали расследовать убийства, в которых преступники демонстрировали необычное поведение, которое не могли объяснить криминалисты: осквернение трупов, расчленение тел, гипертрофированное применение силы.

Если раньше криминалистический подход у меня был такой: «Кто это сделал?» – то теперь я стал спрашивать себя: «Что значит это конкретное поведение преступника?»

Первые ответы на эти вопросы появились после бесед с тридцатью шестью осужденными серийными убийцами, которые объяснили, почему они убивали определенным образом и что ими двигало.

В 1999 году я тоже стал интересоваться этим методом – к тому времени я уже был заместителем начальника комиссариата по тяжким преступлениям; и если раньше криминалистический подход у меня был такой: «Кто это сделал?» – то теперь я стал спрашивать себя: «Что значит это конкретное поведение преступника?»

Мне не давала покоя мысль о том, что если ввести в практику оценивание такого поведения, то станет возможным не только восстанавливать события произошедшего, но и определять мотив преступника и создавать его психологический профиль, который, подобно отпечатку пальца, смог бы описать его личность.

Сегодня я знаю, что этот подход, пусть даже он и не в силах ответить на все мои вопросы, является принципиально правильным.

Как аналитик я исхожу из того, что на каждом месте преступления есть улики, которые можно использовать для создания образа преступника, его профиля.

Криминалистический подход, который с годами становится для меня все более важным, состоит в том, чтобы ответить на вопрос: что именно произошло во время преступления и почему все случилось именно так?

Тот факт, что около девяноста процентов всех убийств в Германии раскрываются довольно быстро, не говорит о том, что для раскрытия других дел требуется просто немного больше времени. Прежде всего это означает, что не все дела раскрыты, по крайней мере пока.

Грубо говоря, могу сказать, что одной из важнейших задач профайлеров является как раз раскрытие таких дел.

Как мы пытаемся это сделать? Мы берем в работу дело уже тогда, когда у нас есть только жертва, но нет непосредственных подозреваемых, и есть только один свидетель, который тоже молчит: место преступления. Мы анализируем его гораздо более детально и оперативно, чем это было принято делать раньше в немецкой криминалистике.