Песни витки. Саги и сказания

Погиб от удара меча херцег Бардолф, пали его воины, предпочтя смерть позорному плену. Умер конунг Оттар, копьё, раскололо ему череп, войдя в левую глазницу.

Уставшие и несломленные, лугии смотрели на Оллгарда, ожидая его призыва. Ему быть теперь конунгом, ему вести народ против захватчиков. Юноша, не печалился о гибели отца, не смотрел с жалостью на мертвых товарищей. Его волосы и обнаженная грудь залиты кровью врага и ладони крепко сжимают секиру. Рядом с любимым – Олла, в готовности и желании последовать за женихом для решающего боя.

Все смотрят на закат. В свете красного зарева неприятель готовит огромные и ужасные метательные орудия.

Как ураган, идущий с гор, как оглушающий гром с неба во время бури, понеслись смертельные камни навстречу последним воинам лугиев и мугилонов, стоящих рука об руку в последнем оплоте. Не дрогнув, падали замертво бойцы, разорванные и раздавленные валунами. Тела их закрыли Оллгарда и Оллу, сохранив жизнь возлюбленным.

«Солнце не ведало, где его дом, звезды не ведали, где им сиять, месяц не ведал мощи своей!» – так предвещала вёльва Хеймлауг.

Так сбылось! Смерть юных сердец стала бы спасением чести и души, покрыла бы славой в легендах имена! Восторженно пели б скальды и я вас, дети, мог учить на том примере…

– Взгляните ввысь! – Кендрик, вновь прервал пение, поднимая руку к небу. – Смотрите, остановилась Большая медвежья повозка, на ней отрубленный Палец Аурвандиля-Охотника, рядом три ярких звёзды, Прялка Фригг, его невесты.

Пускай костер будет жарче, пусть недостойные помышления и дела сгинут в пламени, как эти мошки, пьющие кровь у спящих. Ещё огня! Шевелитесь! Иначе темнота и озноб нагонят на вас страха… И добавьте мне питье, сухо в горле, – витки чешет голые ноги, оставляя на лодыжках кровавые следы, от раздавленных насекомых.

Шевельнулось хоро, тяжко простонав. Искры взметнулись вверх, осветив детские, полузакрытые дремотой глаза, полуоткрытые рты.

– Предводитель иноземного врага, магистр Маларих, по прозвищу Модар, потому, что был он умен и хитёр, как лис, всем нашим братьям и отцам, убитым и поверженным, приказал отрубить головы и водрузить их на частокол вокруг своего лагеря, раненых распорядился лечить, чтоб сделать рабами.

Велика печаль для лугиев от таковой милости и с завистью живые смотрели на павших.

Привели к магистру Оллгарда и Оллу, не было слез в их глазах, готовы оба к пути навстречу с богами.