Эпос трикстеров – 1, или Подлинная история хартлендских богов

Так тех языков вокруг до сих пор как собак нерезаных. Те же коми, к примеру. Или мордва, или марийцы. Удмурты, карелы, вепсы, саамы. Эстонцы, наконец.

– Получается, наши предки-славяне их отсюда выгнали? Выходит это их исконная земля, а мы, вроде как завоеватели?– поинтересовался Серёга.

– Нельзя о таких вещах так примитивно рассуждать. Всё гораздо сложнее было. 4000 лет назад здесь говорили на языке финно-угорской группы. А 5000 лет назад? А 3000 лет назад? Народы менялись, языки у них менялись. По-славянки здесь заговорили только в VII веке.

Тогда от того древнего народа морт даже воспоминаний не осталось. И славяне тут точно ни при чём. Хотя, возможно, кровь морт до сих пор в жилах местных жителей течёт. Но об этом мы ещё успеем поговорить. Сейчас я вам расскажу вещи более глобальные.

Николай Денисович вздохнул, уставился взглядом в центр стола. Хотел было что-то сказать, но передумал. Молча взял бутылку «Столичной», булькнул в хрустальную стопку Аникину-старшему, затем себе. Выпрямил спину. Взял стопарик в левую руку, правой широко перекрестился и со словами «Прости, Господи, грехи мои вольные и невольные» опрокинул содержимое в рот.

Проглотил, сморщился и, не глядя на ошарашенных комсомольцев, буркнул классическое:

– Ключница водку делала…

– Вот как в тебе это совмещается? – изумился Аникин-старший.

– Чего совмещается-то?

– Ну, вот это всё? – развёл руками Аникин. – Красным командиром был, в Войну советскую власть отстаивал, кровь за неё проливал, а сам в Бога веришь.

И при этом нам про языческих богов рассказываешь, будто они и в самом деле существовали. Как это у тебя совмещается?

– Я ещё в НКВД служил и в 37-м году в расследовании заговора Тухачевского участвовал, – бросил в ответ дядя Коля. – И поделом ему. Альтернативой тогда был полный бардак в стране и поражение в Великой Отечественной. Что касается советской власти… Действия её лидеров я принципиально с детства не оцениваю и не комментирую.

– Это почему? – поинтересовался Дмитрий Юрьевич.

– Не хочу заниматься антисоветской пропагандой, – язвительно заявил дядя Коля.

Пацаны фыркнули, а Аникин-старший застыл с открытым ртом в состоянии лёгкого шока.

– Я на Войне за Россию воевал, за своё Отечество, за землю родную. Чтобы народ наш дальше жил. Это в первую очередь. И только потом за советскую власть, коль уж она на Руси властью была. Оно ведь, понимаешь ли… Когда советскую власть устанавливали, меня никто не спрашивал. Может, и хотели, но не могли.