Деревянный хлеб

Никак не минуешь поборов Пожарина, будешь реветь в три ручья за углом магазина, а потом дома и будешь молчать о Пожарине… Мама, мама, не посылай в магазин, опять потеряю. Мама, мама!.. Молчи, все стерпи, иначе не будет тебе жизни на улице. Радуйся, не скоро наступит вновь твоя очередь! Пусть ревут другие, ожидая дальнейшую свободу от дани, широко ограниченную четырьмя замечательными неделями. Пожарин жесток, но справедлив, он не ошибается, он хорошо помнит: у кого – когда – справедливый человек. Он станет приветливо здороваться при встрече и ободряюще похлопывать по плечу: если кто тронет, скажи мне!

Надежный защитник.

Нарвутся на тебя чужие ребята, не жалей глотку: только троньте, Пожарину скажу! Отвяжитесь, Пожарина позову! Слышите? Большого сильного человека с нашей улицы, из нашего дома…

Витьке Коршуну они свою каюту пока не показывали.

Как-то пришли и обнаружили: кто-то мазутом исчеркал все стены ругательствами, словно в уборной. Не соскоблишь.

Санька читал, что вот так лисы выживают чистюль-барсуков из нор.

А лисы занимают освободившуюся жилплощадь. Да только они, хитрюги, потом убирают за собой, а здесь тот проныра, кто это сделал, сам теперь не станет бывать. Противно.

С тех пор Санька с Юркой и не приходили в каюту.

Однажды Юрка пропал. Исчез. Испарился.

Вечером явилась к Саньке Юркина мать, чуть не плачет: послала за хлебом, магазин давно закрыт, уже темно, а он все еще не вернулся. Отец по городу бегает, то и дело домой заглядывает, но Юрки нет и нет.

Может, Санька что знает, они же дружки?

Санька сразу понял, в чем тут причина. Сегодня – Юркин день очередной дани Пожарину. Боится без хлеба домой идти, прячется где-то. А что, если?..

– Я не знаю, – промямлил Санька. – Могу поискать.

– Поздно, – встревожилась бабушка. – Сам потеряешься. Я с тобой пойду.

– Тогда я не пойду. Еще чего! Будешь меня за ручку водить!

– Пусть сам, – взглянула на Саньку мать.

– Да я не один, – оживился Санька. – Я Витьку позову.

Со мной отпустят.

– Ну, разве что с тобой… – усмехнулась бабушка.

Юркина мать заспешила к себе: вдруг он придет, никого не застанет и уйдет родителей искать?!

Витьку с Санькой и впрямь сразу отпустили. Правда, его отец тоже собрался было увязаться за ними.

– Дзенькуе бардзо, – хмыкнул Витька. – Большое спасибо.

И отец остался.

Санька повел Витьку к элеватору, торопливо рассказывая про каюту.

Вдвоем было не так страшно в развалинах.