Разрыв франко-русского союза

] Может быть, думает царь, достаточно будет одной надежды на сильную внешнюю поддержку, чтобы изменить взаимное положение партий и переместить влияние.

Затем, можно было использовать бедственное финансовое положение варшавян. Этот до невозможности хвастливый народ, который, упершись рукою в бок, старается придать себе вид кутилы и рубаки, в сущности несчастнейший и беднейший из народов. Роскошная жизнь штабных военных, вплоть до их шитых золотом мундиров – ничто иное, как блестящая мишура, за которой скрывается нищета.

В Варшаве все приносится в жертву армии, в особенности внешнему ее виду, – красоте и страсти к украшениям. Обмундировка и содержание двух гусарских полков стоят в герцогстве столько же, сколько в другом месте обмундировка и содержание четырех.[4 - Биньон Шампаньи, 23 июля 1811 г.] С одной стороны, армия разоряет государство, с другой – отвратительно управляемое государство едва может прокормить войска. Уплата жалованья задерживается до семи месяцев. Следующая причина бедности герцогства та, что она – страна исключительно континентальная. Втиснутая между Россией, Пруссией и Австрией, она лишена тех выходов к морю, которыми пользовалась прежняя Польша. Дворянство, которому принадлежит земля, уже не может вывозить ни через Ригу, ни через Одессу продукты сельского хозяйства; оно лишена возможности вести в широких размерах торговлю хлебом. Источник его доходов исчез; магнаты, торгующие зерном”[5 - Биньон Шампаньи, 27 апреля 1811 г.], входят в неоплатные долги и, живя среди богатств, которых нельзя использовать, платят непосильные проценты. Всюду царят жестокая нужда и страшный недостаток в деньгах.[6 - Переписка французского посланника в Варшаве, в 1811 и 1812 гг. Письма Даву и Раппа императору за тот же период времени; Archives nationales, AF. IV, 1653, 1654, 1655. Memoires de Michel Oginski, II, 23 – 24.] Если варшавяне и мирятся с этими печальными явлениями, то только потому, что видят в них переходное время, неизбежный путь к лучшим дням, когда Польша свободнее вздохнет в своих раздвинутых границах. Без денег и почти без хлеба, они, в полном смысле слова, живут одними надеждами.