Черная Принцесса: История Розы. Часть 1

Но и для этого же у меня есть ты! К чему мне еще кто-то и с тем же все функционалом?

Да и ведь это же бы было… ко всему же еще…

и предательством, да? Изменой! Наверное…

* * *

– И вот вроде бы же не чужие люди… И да, пусть не родные. И вовсе же не люди… Но… И не чужие же! Сколько времени-то прошло?.. А все ведем же себя как собаки. Бездомные собаки… Брошенные… И причем что разных же еще и пород!.. И где я же – какой-нибудь шпиц. А она… доберман… нет… ротвейлер! Да… Да и к тому же… – легкий смешок слетел с ее надтреснутых и сухих губ, больше походящий на истерический и какой-то до боли обреченный, – …где она же уже готова вгрызться мне в глотку и грызть, загрызая заживо… Мне! Да.

Мне и… как никому же другому… Рвать до крови! До вырванных кусков мышц и мяса… А я что? А я терплю. Терплю… и жду окончания ее трапезы – моей пытки. Ничего же! Подумаешь… – и вновь правой же рукой, с толстой кистью на черной пластиковой матовой ручке и темным же кремовым корректором на мягких длинных бордовых волосках наперевес, она так же легко, как и прервавшись же до этого и хмыкнув, проходится по слою уже нанесенного ранее светло-бежевого тонального крема на ярко выраженных скулах и крыльях курносого носа, – …будто впервые! Хотя да… Каждый же раз как первый. Вот только с болью уже не той… Помноженной же на все и все же разы сразу и одновременно! Наверное… Но ей же это нравится! Она же чувствует кайф от боли, принесенной нечеловеку… Принесенной мне! Она же ведь сильнее всего… сильнее всех… боль близких и родных… цепляет. Точнее – радует. Цепляет же как раз таки жертву, не хищника… И пусть конкретно же здесь боль не близкого и не родного. Но и не чужого же! Хотя опять же, скорее всего только для меня. Не для нее. Как и близкого и родного же – кому-то. И не ей… Но и тем самым же, особо, в отместку же ему… кому-то… самому. И в этот же раз пусть – не мене… Но и вновь не ей же! Несправедливо. Да… Но отчего бы и нет? – Касается следом боковых поверхностей высокого и широкого лба и нижней части суженного подбородка, растушевывая границы и фиксируя тон.  – Ни с чем же несравнимое удовольствие – видеть, как кто-то захлебывается собственной кровью от твоих же собственных рук и ног… Когда и оригиналов, когда и… копий. А если же этот кто-то – еще и объект какой-никакой, но и мести тому же все кому-то… Это же эйфория! Без малого же – оргазм. Ведь и мало же того, что он близкий и родной.