Обрывки букв

Но не за тем, чтобы помогать больным, нуждающимся, слабым. Не за тем, чтобы читать прекрасные книги о чудесных людях, переворачивающих науку, искусство, целые страны. Не для того, чтобы становиться лучше. Куда ж несется эта тачка никудышных людей?

Дмитрий вздохнул, обратив на себя мимолетное внимание. Внутри сдавливало. Вечное небо с его бессменными белыми приспешниками никогда не пожалеет мелких тварей, губящих самих себя. Ничто не спасет их: ни страх старухи с косой, ни пара сенсорных кнопок, ни полки, забитые рядами плоских портретов.

Казалось раньше: смотрит на тебя сверху кто-то с добрыми, ласковыми глазами, с улыбкой, мягкими руками, как у матери, и этот кто-то всегда-всегда, что говорится, благоволит тебе. Но как поднимешь туда взор: молчаливые чистые перья плывут по нежной лазури. И нет этого «кого-то». Сжался он, размножился, разукрасился, перекочевал на полку к куче похожих на него. Теперь смотрит оттуда, купленный за сто рублей в очередном храме, закрытый пылью, перегороженный фотографией людей с красными лицами. И нет больше веры, что один возглас среди оглушающих выстрелов спасет душу не только твою, гаденькую, но и их, юношеские, невинные. И когда по грязному лбу сбегает черное, перед глазами не маячит беззубая женщина, манящая в страну вечного сна. Сидишь, глядя на последний трепет ресниц едва покрывшегося первой щетиной лица.

Глаза устало захлопнулись. В темноте появился слабый образ старшей сестры. Уставшее сердце измучено умывалось засохшей кровью.

Высокая, широкая, как русская печка, она виделась вовсю заведующей собственным хозяйством, что в другой деревне за перевалом. Её муж, Михаил Петрович, тракторист с многолетним стажем, едва увидев Дашку, понял, что лучшей жены ему не найти на всю область. Она, воспитанная в семье простых работяг, ничуть не избегала тяжелого труда и даже иногда рубила дрова, пока в доме отсутствовали мужчины. Вот в один из таких случаев её и встретил Михаил Петрович. Румяная, собранная, с блестящим лбом и шеей, с голыми локтями, она колет бревна за маленьким забором, защищающим лишь от любопытных детей и комнатных собак. Изредка переводит дыхание, глядя горящими глазами на ровно разрубленные части. Снова приступает за работу, помня, что к вечеру все ждут её фирменные пироги с капустой. Ароматные, только из печки, с замысловатым рисунком из теста, они были едва ли не достоянием их семьи. Вкус Дашкиной стряпни влажной волной завертелся на языке младшего брата.