Три часа перед рассветом

Они закуривают. Дима рассказывает про то, как еще недавно его ничто не волновало. Как он без стеснения мог высказать свое мнение по любому поводу и без, как творил всякие безумства в школе и после уроков. И как сейчас тяжело просто быть. Просто ходить в школу. Делать уроки. Как редко он видится с друзьями. И как уже сомневается, что у него вообще есть друзья. Как перестал разговаривать с родными, рассказывать им о своих переживаниях, потому что… Ну а зачем? Что, у них своих проблем недостаточно что ли? Пивные бокалы опустошаются минут за пятнадцать, а следом за ними и еще одни.

Дима чувствует, что язык перестает его слушаться, и замолкает.

– Знаешь, – Андрей говорит тихо и смотрит куда-то в сторону, затягиваясь очередной сигаретой. – Ты, наверное, будешь удивлен, но сейчас я чувствую то же самое. Меня одолевают все большие сомнения по поводу своей жизни. Туда ли я иду? Тем ли занимаюсь? Это ли я хочу делать? Есть ли у меня друзья? Это все сложно. Хорошо, что ты это понял сейчас, а не в двадцать шесть, как я.

Или в сорок пять, что еще хуже. У тебя гораздо больше шансов исправить все это сейчас.

– Говоришь так, как будто у тебя нет шансов. – Морщится Дима.

– Шансы-то есть. Желания нет. Я как будто сломался. Осталось доучиться полгода, и я дипломированный врач, поздно поворачивать уже.

– Когда я шел сюда, то и представить не мог, что буду утешать психотерапевта, который по идее должен утешать меня. – Дима ухмыляется. – Погоди-ка. Не двигайся.

Андрей замирает с сигаретой в одной руке, повернувшись лицом к залу.

Не задает вопросов. Дима несколько секунд копается в рюкзаке, после чего достает оттуда мыльницу, еще пару секунд наводит объектив. Щелкает вспышка, и Андрей расслабляется.

– Просто кадр красивый. Мне понравилось, как ты сидишь.

– Кажется, ты уже нашел себя. – Улыбается Андрей, подзывая официантку. – Повторите, пожалуйста.

Дима убирает мыльницу обратно в рюкзак.

«Не знаю» – думает он.

* * *

Будильник звонит в 5:30 утра.

Сказать, что Диме тяжело разлепить глаза, значит не сказать ничего. Это невыносимо – вставать в несусветную рань, когда за окном темно хоть глаз выколи, когда в доме холодно как в склепе, когда в общем-то ты еще должен спать. Но почему-то парень упорно встает каждый день в 5:30 утра, не позже, выгребает себя из постели и сразу застилает ее, чтобы не было соблазна лечь обратно. На улице становится слишком холодно для утренних прогулок.