Когда была война

– Деньги? – растерялась Ида, но тут же снова пришла в ярость: – Ты за кого меня держишь? Не буду я перед фашистами плясать!

– Ты всё неправильно поняла! – возмутился Димка и, наклонившись к самому её уху, прошептал: – Мы только делаем вид, что с немчурой шашни водим. А сами им вредим.

– Это как? – не поняла Ида.

Димка расплылся в улыбке и заговорщически подмигнул ей.

– Подполье, – одними губами сказал он.

И Ида согласилась. Правда, условие никому не говорить правду её огорчило – ведь мама думала, что она решила продаться немцам.

Паёк действительно выдавали – хлеб, тушёнку, шоколад, чай – но мама наотрез отказывалась даже прикасаться к немецким продуктам. Ида корила себя за её худобу, за истощение, но ничего не могла сделать. Утешала только мысль о том, что вот кончится война, вернётся Красная Армия, и тогда мама, узнав всю правду, будет ею гордиться. А пока… а пока ей нужно было закончить начатое.

Подполье насчитывало одиннадцать человек вместе с Идой.

Они держали непрерывную связь с партизанскими отрядами и другой подпольной организацией, которой руководила хорошо знакомая Иде Нина Михайловна Листовничая – бывшая заведующая яслями при табачном заводе. До войны она некоторое время жила с ними по соседству в Лысогорном переулке. Они успели подружиться, и Нина Михайловна частенько забегала в гости – обсудить последние новости и события и выпить чашечку чая. Ида знала её как весёлую, неунывающую и целеустремлённую женщину, всегда готовую прийти на помощь – хоть словом, хоть делом.

Ясли, в которых она работала, закрыли ещё в первую оккупацию. Нина Михайловна организовала у себя дома портновскую мастерскую, которая на самом деле служила прикрытием и тайным местом для встреч членов подполья – она установила связь с партизанами из старокрымских лесов и через связного снабжала их медикаментами, провизией, одеждой и сведениями о месторасположениях немецких войск.

Подпольная группа Исаева была у Листовничей, так сказать, на подхвате – та регулярно давала им мелкие, но важные задания.

Они распространяли антифашистские листовки, подкладывали их в сумки горожанам, расклеивали на столбах и стенах, помогали в организации побегов пленных из концлагеря и отслеживали передвижения чуть ли не каждого оккупанта.

Иногда Иде казалось, что Нина Михайловна не боится вообще ничего – она смело взирала в глаза самой смерти и каждый день бросала ей вызов.