Империя, которую мы потеряли. Книга 2

Потерю легитимности вряд ли можно рассматривать как линейный процесс. Полный провал в легитимности – это 1905–1907 годы, когда Москву брали гвардейские части с артиллерией, расстреливали без суда и при малейших признаках нелояльности – то есть речь шла о войсковой операции против собственного народа. Тот факт, что революцию удалось подавить еще не означал восстановления легитимности – если вы почитаете воспоминания Ариадны Тырковой, то увидите описание первой Государственной Думы – общество в лице депутатов явилось туда не законодательствовать, а на бой с властью.

Даже изъяснялись военными терминами и понятное дело, ни о каком СОТРУДНИЧЕСТВЕ не могло быть и речи.

Частичное восстановление легитимности произошло в период 3 Государственной Думы, и связано это было как с прошествием времени после кровавых событий 1905 года, так и с серьезным экономическим ростом в России, сгладившем основательный провал начала века и позволивший новым миллионам выйти из того состояния, когда главная беда – неурожай лебеды.

Времена премьерства Столыпина, а затем и Коковцева – это времена бурного экономического роста, времена, когда часть крестьянства сполна ощутила на себе улучшения реформы Столыпина, времена, когда стремительно росли города, налаживалось кредитование бизнеса, одна за другой шли великие стройки, стремительно внедрялись плоды технического прогресса.

Но одновременно с этим назревали и проблемы

– общество – и из всех воспоминаний того периода не забыло и не простило власть. При любой последующей серьезной встряске – проблемы должны были вылезти наружу, старые счеты – вспомниться.

– левое крыло в российской политике было намного сильнее правого. В каком-то смысле пришествие большевиков в 1917 году было исторически неизбежно и именно поэтому. Те, кто пытался держаться центра – например, кадеты – постоянно разрывались между инстинктивной правизной верхов, осторожностью Милюкова – и давлением влево со стороны первичек, которые сигнализировали, что отказ двигаться левее лишает партию поддержки избирателей.

Милюков это понимал, но лживым популистом типа Керенского так и не стал. Глобально кадеты проиграли 1917 год именно потому, что не нашли в себе силы подчиниться давлению улицы и сделать решительный шаг влево.

Справа – были октябристы (они считались правым центром) – а дальше шли уже вполне антисемитские и погромные организации. Но проблема в том, что ни у тех, ни у других – не было массовой доброкачественной поддержки в низах.