Врата скорби. Идем на Восток

У кофеен – на корточках сидят люди, переговариваются, внешне совершенно безразличные ко всему – но стоит только чему случиться, и базар станет в одно мгновение разъяренным ульем. Ворам здесь рубят руки, часто даже не дожидаясь формального приговора кади, исламского судьи. Благо – колода и топор всегда найдутся.

Митька Шалый – хорошо знал, что делают с ворами в мусульманских странах – все-таки в Одессе шалил, а на другой стороне ласкового Черного моря – Константинополь. Но это его, конечно же – не остановило.

Первый кошель он разрезал так виртуозно, что даже Митрий ничего не заметил.

У него была писка – заветная, испытанная – не монета с заточенным краем, а половина лезвия станка Уилкинсон Сворд. А насчет кошельков здесь были точно лохи, не то, что на Привозе. Там не то, что в карман поглубже суют денежку – там еще и руку на нем держат. И все равно умудряются воровать.

Только на третьем кошеле – Митрий заметил неладное. Толкнул блатаря в плечо.

– Э… ты чего?

– А? – Митька сделал вид, что не услышал.

– Ты чего творишь зараз, а?

– А чего?

– Э… нет. Я воровать не желаю. И тебе не дам…

– Иди сюда…

Митька – толкнул молодого дубоватого казака в сторону, прижал к стенке.

– Ты чего – а? – пошел в наступление он – кто тут ворует?

– Да ты и воруешь!

– Я ворую?!

Надо было знать одесских воров – они и взятые на кармане будут клясться – божиться, что просто перепутали чужой карман со своим…

– Ты воруешь!

– Где ты видел, что я воровал? А?

– Да сейчас и воровал!

– Да ты чо? А где потерпевшие – а? Где терпилы, тебя спрашиваю! Ухарь!

Казачина, выше Митяя сантиметров на двадцать, но совершенно ничего не способный противопоставить острому как бритва языку вора – затравленно огляделся… и понял, что что-то неладно…

– Гы… ты глянь.

– Чо? Где терпилы то твои, а? Ты базар фильтруй, да?

Но казак – смотрел поверх его плеча и Митька вертко, как в руках городовых по малолетке – извернулся.

Они и в самом деле – зашли куда-то не туда. Их уже обступило десятка два рашидов – так звали горцев из племенных объединений горных районов и соседнего Договорного Омана.

В отличие от пустынников – они носили черную или бурого цвета, отлично камуфлирующую на горных склонах одежду и были настроены весьма и весьма недружелюбно. Если пустынники – перед тем, как начать стрелять хотя бы пытались решить проблему – то эти «брали высокий тон» с ходу и без предупреждения.

Митька вымученно улыбнулся, понимая, что языком не владеет.