Врата скорби. Дикий Восток

– Васильченко… – не открывая глаз, позвал князь

– Я здесь, ваше благородие…

– Ты помнишь, как полеты с авианосной палубы отрабатывали, когда здесь тренажера полноценного еще не было.

– Как ваше благородие?

– Машину цепляли на сцепку и …

– А… помню, ваше благородие.

– Машина та еще есть?

– Должно быть есть. Куда ж ей деться. На ней, по-моему, самолеты таскают, как раз она как тягач сделана.

– Проверь.

– Есть.

Васильченко убежал. Князь еще какое-то время смотрел на нестерпимое, проникающее даже сквозь кожу век солнце, потом повернулся и пошел обратно в штаб…

* * *

Майор смотрел на князя Шаховского так, как будто тот предложил ему перелететь всем полком и совершить посадку в Итальянском Сомали.

Или вступить в содомическую связь прямо здесь, в кабинете, на столе.

– Капитан… Вам голову напекло, сударь. Идите, выпейте холодной воды.

– Никак нет, господин майор. План реальный.

– Какой реальный?! – взбеленился майор – это предпосылка к тяжелому летному происшествию! Это что придумали, с рулежки взлетать, да еще в сторону жилых кварталов! А зараз грохнетесь?! Нас всех за это так вздрючат!

Князь с интересом, словно первый раз все это видел, рассматривал кабинет комэска, майор от авиации Грибова.

Потрепанный, старый стол, с письменным прибором – в чернильнице стоит перо и засохли чернила, хотя все давно писали ручками и карандашами. Пыльные, с драной обивкой колченогие стулья, засиженный мухами портрет Государя в рамке. Карта с нанесенной обстановкой, истыканная иголками на всю стену.

– А что, за погибших нас не вздрючат? – тихо, но четко спросил князь – за погибших вздрючат других? Это бесчестие, сударь!

Комэск медленно наливался багровым, бурачным соком, дыша как загнанный зверь

– Князь Шаховской, извольте выйти вон!!!

– Честь имею!

Повернувшись через левое плечо, чеканя шаг, князь вышел из кабинета.

* * *

Князь отводил комэску на то, чтобы успокоиться двадцать минут, но Грибов появился через пятнадцать. Он служил здесь не первый день и хорошо знал характер своего непосредственного начальника. Первой реакцией на такое предложение, дерзкое и выходящее за рамки правил – ярость. Просто человеку надо дать прокричаться – а потом он начнет соображать. Причем соображать, как никто другой. Такой нрав у командира – что поделаешь.