Врата скорби. Следующая остановка – смерть

Сын буржуа, одним словом, попавший на флот, чтобы доказать что-то самому себе…

Остальные продолжали играть, трепаться про женщин, про порты, в которых побывали, и в которых только надеялись побывать. И так до того, как услышали какие-то странные звуки. Дополнительные помещения – были размещены в глубине надстроек эсминца, так что несмотря на отсутствие бронирования надстроек – пулемет их кают-компанию не достал.

– Это… стреляют?

– Джентльмены, это выстрелы!

И все бросились бежать. На палубу, конечно, а куда же…

Короткий коридор, измазанные кровью подошвы липнут к полу.

Ничего не видно из-за дыма. Перед тем, как идти вперед – бросаешь дымовую шашку, чтобы выкурить тех, кто впереди. В узких корабельных коридорах хороший, нерастерявшийся спец – способен держать любое количество атакующих, пока не кончатся патроны.

Резкий поворот – направо, и ведущая вниз лестница. По ней уже лезут какие-то идиоты… аж пол гудит. Им бы отступить, задраить люки… но нет. Британцы – всегда лезут вперед, очертя голову, это их фирменный стиль.

Пистолет – пулемет дергается в руках: тяжелый, сильно утяжеленный стальным глушителем, он выплевывает вперед все тридцать два патрона, звук выстрелов тише, чем лязг бешено бегающего затвора. Крики, слышно, даже через сирену слышно, как валятся вниз тела. Отстреляв весь магазин, штурмовик отступает в сторону, уступая место следующему.

Вниз летит граната. Специальная, половинной мощности – в закрытых отсеках и этого достаточно.

Хлопок, мучительный крик

– Holy fucking shit!

Третий штурмовик – съезжает вниз, ноги – попадают на что-то мягкое. Ничего не видно, какое-то помещение, сопротивления почти нет, дым. Только один из офицеров доблестного британского флота – тянется, с пистолетом в руке, ища цель. Тянулся…

* * *

В коридоре, в крови – валяется вестовой, сжимая в руке драгоценный Ллойдовский регистр. В нем сказано, что Франсуаза – нефтеналивное судно…

* * *

Капитан – лейтенант Ганн – тупая сапогами по гремящим сталью переходам – добежал до заветной боевой рубки, захлопнул люк и задраил его.

Выдохнул…

Там, в этом долбанном коридоре – он первым понял, что дело совсем неладно. Когда вниз полетела, кувыркаясь, дымовая шашка – он бежал последним. И – бросился бежать назад, как только услышал металлический лязг. Он не обернулся, не хотел смотреть. Не хотел смотреть, что стало с теми, с кем он только что играл в карты.