Сталинизм. Книга 1. Без царя в голове

ru/culture/paper/knigi-o-rabstve

В первых сериях «Кожи» истории идут параллельно. Сначала – об американской рабыне Хоуп, рано отнятой от матери и проданной в чужой дом, где она учится прислуживать и мечтает летать. Затем – о русской крепостной крестьянке Домне (гениальный выбор имени, Domina, госпожа, но еще и доменная печь, и это нам тоже пригодится в дальнейшем), проданной от матери в господский дом, теряющей свою душу, прислуживая хозяйской дочери. Понемногу их истории встретятся и станут чем-то третьим, не оммажем Тони Моррисон и Майе Анджелу, не повестью о русском крестьянстве, а историей борьбы за свободу и свои права, вне зависимости от цвета кожи и места действия.

Интересно, что в России никогда не было литературного переосмысления крепостничества. О страданиях крепостных девушек писали исключительно белые мужчины. Своих травм, конечно, хватало на каждый писательский век, да и школьный литературный курс не давал забыть про народные страдания. Но ведь это не какая-то забытая история из мифологического прошлого.

И сегодня, особенно в больших городах, где прямо рядом с барбершопом и корнерами существуют подвалы с мигрантами, нас, невидимо только, обслуживают все те же женщины с усталыми лицами, разобщенные со своей семьей и страной, которых мы легко опознаем по цвету кожи. Здесь видится огромное поле умолчания, словесная дыра, простор для романиста. Литературный истеблишмент, однако, тянется скорее к господам.

…

В основе «Кожи» – коллективная русская травма, трагедия несвободы, в которой от перемены времен ничего не делается.

Но, как и всегда, Евгения Некрасова показывает и возможность освобождения, хотя бы через мечту, через чудо и через единение опытов угнетения, настоящее равенство и братство народов.

Принципиальная ошибка здесь заключается вот в чем: судьбу крестьянства мы рассматриваем в дихотомии свобода/несвобода. Причем несвобода трактуется как порождение власти и государства, а свобода, наступившая после Манифеста – как личная свобода.

На самом деле все намного сложнее. Намного.

Сложно найти юридический документ, который бы формализовал состояние крепостничества. В России никогда не было закона «О крепостных крестьянах». Изначально смысл крепостничества был в чем? Крестьяне не были прикреплены к земле и торговались с владельцем земли о цене ее обработки, угрожая, что уйдут к соседу, который платит больше.