Триокала. Исторический роман

С вечера он читал письма из Рима, доставленные ему накануне письмоносцами откупщиков, после чего долго трудился над составлением послания в сенат о положении дел в провинции. Лег он далеко за полночь, но в четвертую стражу, перед рассветом, был разбужен слугой, который сообщил ему о прибытии обоих военных трибунов с весьма важным сообщением.

Претор вышел к трибунам в приемную комнату дворца. Его заспанное лицо выражало недовольство.

– Что стряслось? Почему вы здесь? – спросил он, переводя взгляд со старшего трибуна на младшего.

– Пусть говорит Тициний, который знает больше, чем я, – флегматично произнес старший из трибунов Тит Деций Криспин.

– Я только что получил сообщение о том, что пираты во главе с самим Требацием Тибуром находятся в одной из городских гаваней, – возбужденно сказал Тициний.

– Тицинию не терпится получить обещанные сенатом двадцать талантов за голову архипирата, – с усмешкой заметил трибун Криспин и тут же добавил: – Искушение, конечно, велико. Если удастся захватить самого Требация, в Риме будут в восторге…

– От кого ты это узнал? Где доносчик? – спросил Нерва, обращаясь к младшему трибуну.

– Человек, сообщивший мне об этом, пожелал остаться неизвестным, – с небольшой заминкой ответил Тициний. – Он боится огласки и мести пиратов.

– Что же ты предлагаешь?

– Перекрыть выходы из гаваней и проверить все находящиеся в них суда. Для этого нужно немедленно и без суматохи поднять по тревоге весь гарнизон и вывести в море все имеющиеся у нас боевые корабли.

Если сделаем так, пираты, сколько бы их ни было, будут схвачены. Прошу поручить мне это дело.

В словах военного трибуна было столько уверенности, что Нерва, махнув рукой, дал свое согласие.

Некоторое время спустя все солдаты сиракузского гарнизона были без шума выведены из своих казарм. В первую очередь были выставлены караулы на мостах через реку Анап и на мысе Племмирии. Несколько десятков критских лучников и прочих наемников Тициний отправил за город, чтобы они охраняли подступы к Лаккийской и Трогильской гаваням.

Он предупредил начальников постов о возможном появлении двух всадников, которые будут пытаться проникнуть в одну из этих гаваней. Тициний строго наказал задерживать всех подозрительных. Сам трибун повел около сотни наемников к Предмостным воротам Ахрадины. Он почему-то считал, что пиратские корабли бросили якорь именно в Большой гавани, где на обширном пространстве они легко могли затеряться среди множества судов.