«Запомните меня живым». Судьба и бессмертие Александра Косарева

Но пока мысли его путались в голове и никак не складывались в логическую цепочку.

Глава третья

Что такое комсомол?

Я смею только предполагать, отчего сложилось именно так, а не иначе. Но глядя в прошлое из XXI века, могу сказать: у старшего поколения Косаревых, то есть у моего деда, бабушки, их друзей, комсомол вызывал оптимизм, желание трудиться, строить и развивать страну, потому что это зиждилось на вере в лучшую судьбу для народов России. На вере именно в коммунистическое устройство будущего, в самое справедливое общество на земле.

Они спорили, но в главном оставались единомышленниками.

У второго поколения Косаревых – моей матери Елены, которая вышла замуж в норильской ссылке… У людей, которых преследовали годами, сажали, высылали в такие места, где человеку выжить трудно, не то что жить; не давали учиться, жить там, где они хотят… У людей, которым сломали здоровье, отняли самые продуктивные годы жизни, даже само слово «комсомол» уже энтузиазма не вызывало.

Я принадлежу к третьему поколению.

Меня зовут Александра Петровна Косарева, и я дочь той самой Елены, Леночки, дочери моего деда, комсомольского вождя, и внучка своей бабушки, жены Косарева, Марии Викторовны Нанейшвили.

Годы ссылок, мучений, полярного холода, голодухи у мамы с бабушкой уничтожили иллюзии насчет величия Сталина. По крайней мере, после реабилитации не отбили желание верить в «светлое будущее». Они всё еще думали, что дело не совсем в Сталине, не в советской модели социализма.

А вот что идея его построения оказалась под тотальным контролем Сталина. И вот этот Сталин, хоть и клялся публично у гроба Ленина, будто продолжит его дело, на самом деле все извратил, повернул на свой изуверский лад.

Хотя если говорить о Сталине, то, по правде, более точного и последовательного продолжателя «дела» Ульянова-Ильича, теоретика-утописта и террориста номер один, было не отыскать. Сталин был фанатом Ленина до самой смерти.

И в таком духе мама с бабушкой воспитывали меня.

С их точки зрения, я была непослушной девочкой и такой как бы «ленивой диссиденткой». И мои родные, прожив тяжелейшую жизнь исключительно из-за системы, которая медленно их убивала, не придумали ничего лучше, как внедрить меня в эту систему.

Правда, сегодня я жалею о том, что архивные документы по Косареву, моему деду, были буквально у меня под руками.