«Запомните меня живым». Судьба и бессмертие Александра Косарева

– Разве о такой стране мы с тобой мечтали, Иосиф? Разве это хотели бы видеть наши товарищи, большевики, отдавшие жизнь революции?

Разговор закончился грандиозным скандалом, оскорблениями, едва ли не рукоприкладством. Как эта баба, женщина, которой он верил, посмела вмешиваться в его политику?

7 ноября 1932 года Косарев, который во время парада и демонстрации стоял на мавзолее, обратил внимание, что Сталин хмур и раздражен больше обычного, ему приходится не без усилия натягивать на лицо улыбку.

Вечером Косаревы собрали гостей у себя, в основном коллег по ЦК ВЛКСМ, а Сталин вдруг отказался от традиции принять членов политбюро у себя, и все отправились закусывать к Ворошиловым.

После ссоры не прошло и суток.

Те, кто оставил воспоминания об этом приеме, в частности, жена Молотова, дружившая с Надеждой Аллилуевой, писали, что вождь, выпивший чуть больше, чем обычно, вел себя откровенно по-хамски. Он перебивал тостующих, говоря, что он тамада, то и дело требовал то одной, то другой закуски, говоря, что поваров надо гнать.

А жену подначивал и все время что-то в нее бросал – то ломтик сыру, то шкурку от мандарина.

Ей надоело, она собралась уходить.

Сталин не только не помог ей одеться и не вышел проводить, но даже не посмотрел в ее сторону.

Жемчужина вызвалась проводить Надю, пытаясь ее успокоить. Они шли через территорию Кремля – Сталины жили в другом корпусе. Аллилуева не плакала. Лишь всхлипывала, лишь твердила, бормоча, что с Иосифом «это уже не жизнь». Что она бы развелась хоть завтра, будь уверена, что это не повредит репутации мужа.

О себе она не заботилась. Она чувствовала себя в тупике, из которого нет выхода.

В ночь с 8 на 9 ноября 1932 года Надежда Сергеевна, запершись в своей комнате, выстрелила себе в сердце из пистолета «Вальтер».

Вот что пишет об этом дочь Сталина Светлана Аллилуева в первой своей тонкой книжонке, которая стала бестселлером, – «Двадцать писем другу».

«Это сдерживание себя, эта страшная внутренняя самодисциплина и напряжение, это недовольство и раздражение, загоняемое внутрь, сжимавшееся внутри все сильнее и сильнее как пружина, должны были, в конце концов, неминуемо кончиться взрывом; пружина должна была распрямиться со страшной силой…

Так и произошло.

А повод был не так уж и значителен сам по себе и ни на кого не произвел особого впечатления, вроде «и повода-то не было». Всего-навсего небольшая ссора на праздничном банкете в честь XV годовщины Октября.