История немцев Поволжья в рассказах, шванках и документах

Кому верить непонятно, все правильно говорят, да только ненавидят друг друга.

Чёрная злоба расползается как змеёныши из выводка.

А тут, весной, в светлый месяц май приказ – опять на фронт, снова с турками драться.

– Кто приказал?

– Комфронта Юденич.

– К растакой матери вашего Юденича!

– Аа, сволочи! Думаете цацкаться с вами будем?!

И подошла к казармам конница. Всадники в косматых шапках, глаза зверские – изрубят похлеще турок, глазом не моргнут. Силы неравны. Пришлось подчиниться.

Но какую злобу затаили! И всё стало ясно: офицерьё проклятое, помещичьи выползки! Разве они позволят мужику землю взять! Ну подождите! Попадём мы с вами в Россию! Теперь не обманете, оружие мы вам, как в пятом году, не сдадим! И дед мой так думал.

Хотя в немецких колониях на Волге какие помещики, но разве земля справедливо поделена? После столыпинской реформы одни по сто десятин захапали, а другие вообще без земли остались и подались кто в Сибирь, кто в Закавказье батрачить на транскавказских немцев из огромного и богатого села Хеленендорф, а кто и вовсе эмигрировал в Америку. Так что, с ними он, с русскими мужиками в солдатских шинелях. И померк, отодвинулся куда-то образ Севастьянов.

А пока снова поход через раскалённые горы. Сосредоточили для какого-то нового наступления. Временному правительству тоже победа нужна для самосохранения, хотя бы маленькая. Но лезть под пули, когда революция, когда вот-вот произойдёт долгожданное?! Хоть стреляйте, не пойдём! Туземной конницы на весь фронт не хватило, а там и само Временное правительство кончилось.

Ну всё! Теперь шабаш! Навоевались! По домам! В Россию! Через Трапезунд. Силой захватывали пароходы: «Вези в Керчь!» А море зимнее, вода зелёная! Пароход перегружен. Не дай Бог… А у борта свалка.

– Гад! Какой он солдат! По морде видать – полковник! За борт его!

– Стойте! За что?! Человек ведь!

– А ты что за жалельщик, гнида! За ним хочешь? – брови рыжие, глаза красные, навыкате.

Заткнулся дед. Страшно. И вот он Севастьян перед глазами.

Господи, что творится! Отошёл в сторону. Душа в смятении. Друг подошёл Яков Гартвиг. Сказал, понизив голос:

– Знаешь кто это? Наш поволжский – Рихард Тотц. Чёрт рыжий. Тот ещё кровопийца бешенный!

Прибыли в Керчь. Город запружен народом: армяне – беженцы из Турции, солдаты чёрт знает каких фронтов, матросы. Все куда-то бегут. Однополчане Эдуардовы с собой позвали:

– Айда в Питер революцию защищать.

– Нет, – ответил, – поеду домой. Да и не знаю где дом.