Жить запрещено

– Егор, – обратилась Екатерина к мужу, – может мы по- торопились с отъездом из Москвы?.. Крестьяне, которые прибыли из деревни говорят, что от дома-то нашего одни стены остались – жить-то, где будем?

– Знаю… – мне тоже говорили, ну и что из этого?! Все- лимся пока в дом старосты – всё равно пустует; да по праву,

он-то дом наш и есть. Староста вор был, крестьян обижал, потому и сбежал ещё в прошлом году – туда ему и дорога. Правда, мерзкая тварь наворовал за последние годы не ма- ло, видимо, коль дом в Калуге приобрёл.

Бог ему судья. Сей- час времена настали такие – что, сколько ни имей – в один день потерять всё можешь. Деваться-то нам всё равно не ку- да: «Ищите и обрящете»… так, кажется, в святом писании го- ворится?..

– Полина только лишь приступила к занятиям в началь- ной гимназии, – сказала, с грустью в голосе жена, – как же дальше с этим быть?..

– Сами учить детей станем, мы же с тобой люди образо- ванные и ничем не хуже преподавателей в гимназии.

Егор Владимирович Чигарёв, дослужившись до чина коллежского советника, шестого класса табеля о рангах Рос- сийской империи с приходом к власти большевиков про- должал находиться на службе, но теперь уже в городском Совете народных комиссаров города Москвы и, кстати, по их же просьбе. В марте восемнадцатого года правительство большевиков перебралось в Москву, после чего из-за обиль- ного наплыва комиссаров в кожанках, а вместе с ними при- была из Петрограда всякая мелюзга, ранее находящаяся на службе у чиновничества, а теперь вдруг взлетела на такие высоты власти: выслуживаясь, вылизывая каждый след тех, которых совсем недавно называли каторжанами.

Ближе к лету Егор Владимирович устав терпеть всякие притеснения от ничтожных клерков, которые совсем недавно задним ме- стом открывали двери высоких кабинетов, покидая его и до полу при этом, раскланиваясь – принял решение покинуть службу. Даже тот продовольственный паёк, который он по- лучал в комиссариате не смог удержать его. Сославшись на то, что со здоровье нелады и требуется поправить его в де- ревне, распрощался любезно со своим новым начальством,

но до самой зимы продолжали жить в Москве. В ноябре, ко- гда воочию поняли, что в городе оставаться опасно он убыл в деревню Вяжички. Спустя неделю Егор Владимирович при- был с двумя единицами гужевого транспорта, чтобы забрать семью.