Короткая история моей невыносимой боли. Мой путь через тернии и слезы

Но вот определить наше заболевание она не смогла, но назначение все же сделала.

Одна гормональная мазь на лицо, другая на ладони и ступни…

Спустя десять дней небольшие очаги сыпи на фоне гормональной терапии превратились в 30% покрытие всей кожи и волосистой части головы…

Сменили препараты.

Стало хуже.

Девочка-врач забила панику, поняв, что не справляется. Отправила нас долечиваться в Тверь. А там другие врачи. Опытные, бывалые. Ставят моему пятилетнему ребенку распространенный псориаз и выписывают… солидол…

Мы купались в этом машинном жиру.

Вся постель, вся одежда, вся квартира и даже подъезд воняли гаражом, но толку не было.

Надо сказать, что этот солидол был не обыкновенным, а безумно дорогим, потому что продавался в аптеке. Мы тратили две зарплаты на эту мазь, но она не работала.

Мы попробовали все! Платные клиники, бабки-знахарки, молебны за здравие, даже чертову гомеопатию. Все было мимо. Все было не то…

Поражение кожи все распространялось. Захватило все лицо и голову под волосами.

Все это ужасно чесалось, трескалось, шелушилось и болело.

Чтобы хоть как-то промазывать голову, мне пришлось обрить ее на лысо, за что мне вскоре прилетело от психолога.

Мы тогда лежали в Твери в стационаре и нас отправили на прием психолога по поводу гиперактивности.

Когда у тебя зудит все тело, наверное, трудно быть спокойным. Соня стала неуправляема и неконтролируема. Она говорила без остановки, перебивая врачей даже, и хватала с их столов все, до чего могла дотянуться.

Вот они нас и оправили на консультацию к психологу.

Мы зашли в кабинет, и мой неуправляемый ребенок спокойно сел на стульчик, сложив на коленки ручки, и не произнес ни слова. Ангелочек, ни дать ни взять.

– Вы зачем пришли? – спросила меня врач.

– Гиперактивность у нас, – ответила я.

Она на меня так посмотрела, вот честное слово, как на дуру… И гипер нам не поставила. Зато отчитала меня за то, что обрила девочку. У нее же теперь будут комплексы, а виновата буду я…

Ну, да…

Это же самое страшное, когда у тебя нет волос.

Страшнее чем ярко-красное, почти алое лицо, покрытое белыми струпьями, которые валятся с тебя, как снег…

Два года мы не могли подобрать подходящее лечение, пока однажды не вернулись в родной город к родной нашей девочке-врачу. И она, посмотрев на нас с сожалением, предложила нам наведаться к ее преподавателю в Москву.

Это был первый переломный момент.

Глава 3.